Реквием

И когда он умер совершенно неожиданно, мать пришла домой и после принятого в таких случаях омовения, прошла и совершила намаз, который она никогда до этого не совершала и прочитала Фатиху и мы поняли, что все эти годы, несмотря на его предательство, она любила его и оставалась верна. Но это было потом, и я забегаю вперед, потому что в такие мгновения все возникает в затухающем разуме спонтанно и нет времени это систематизировать.

Она же училась и легко воспринимала все, ничем не проявляя ту боль, которую пережила и мало кто знал, что творится у нее в душе, поскольку была очень сильной девочкой и не могла позволить какое-нибудь сочувствие со стороны.

* * *

Закончив достаточно престижную школу, где половина учеников были из еврейских семей, где с восьмого класса нас заставляли одевать галстуки и щелкать логарифмы с интегралами, дословно пересказывать литературные произведения и научили еще много чему полезному, я так и не определился со своим будущим и под давлением родни подал документы в такой же престижный Институт Нефти и Химии.

Мало кто из родни полагал, что я сумею сдать экзамены, но они представления не имели, чему научили меня мои еврейские учителя, да и сам я был в меру умным, чтобы набрать абсолютно все возможные баллы и без проблем поступить в институт, который очаровал меня лишь своим названием.

Учеба меня абсолютно не прельщала, а когда после первого семестра я осознал, что достаточно два дня посидеть перед экзаменом и без труда получить желаемое удовлетворительное, совсем остыл к учебе и меня потянуло к общественной деятельности, поскольку она открывала легкий путь к дальнейшему свободному посещению занятий, которое для простых смертных угрожало исключением из альма-матер.

И я стал активистом, успешно управляясь с поручениями и они освобождали меня от нудных лекций с абсолютно ненужными мне сопротивлениями материалов и теоретическими основами электричества, которые я мог легко усвоить, но которые меня совершенно не привлекали и я зачастил в стройотряды, поскольку чувствовал там жизнь и мой врожденный комплекс неуверенности таял перед необходимостью принимать решения и порой находить выход из, казалось, безвыходных положений.