Попаданцы и их жёны. Книга вторая. Земля бессмертных. Запад

 – Я это забираю, а вы можете так же продолжать, но больше об этом никому ни слова! Поняли? – Никому, вплоть до красного бога!

И вымелся, приобретя багровый цвет физиономии.

– Повезло дураку! – прокомментировал Малов. – Впрочем, дуракам всегда везет, это я себя имею ввиду.

– Отчего же это? – зловеще спросила Мирэй.

– Да оттого, что пока я говорил и показывал, вы оба не смотрели в мою голову, а там как раз было много интересного, особенно для хозяина.

– Это ты по поводу своего серого тумана, что ли? Пусть Кленорель расстраивается, мне-то ты сам расскажешь.

– Пока нет. Сама смотри, мне рассказывать приказа не было.

– Не доверяешь, что ли?

– Мирэй, не надо снова заводить старые песни, а? Я и так много сказал. А чтобы сильно доверять, нужны сильные основания – вот их пока не вижу. Из-за тайны твоей, кстати.

– Ладно… – Мирэй вздохнула почему-то очень тяжко. – Не доверяешь про голову, может, ты и прав. А про шары? Кленорель отныне не знаю, сколько времени ни тебя, ни меня видеть не захочет! Мы свободны – так он говорит каждый день! Про шары-то можно услышать? Я ведь тоже в такие случайности не верю.

Любопытство оказалось сильнее разочарования, надо же!

– Слушай тогда. Вы тут веками наблюдаете небесные сияния, сами разобщились в соответствии с цветами энергии и, видимо, не задавались простеньким вопросом: откуда эти цветные цвета берутся. Собственно, это естественно – чего спрашивать о том, что и так очевидно: цвета ниоткуда не берутся, а просто они есть.

– Бывает, всегда любуюсь, такая красота!

– «Любуюсь!» – передразнил Андрей. – Вот где своё непомерное любопытство включать-то надо! Я тоже знаю, что это красиво, но не только это. Я ведь вам с Кленорелем в стекляшках эту радугу и показал. А чего это ты не веришь – давай повторим, найду, небось, еще игрушек.

– Не надо, верю.

– А да, о главном забыл. Цвета в радуге располагаются только в таком порядке. – Малов показал на контейнер. – Только в таком, и ни в каком ином!

– Ёлки-палки! – раскрыла рот и глаза Мирэй. – Это ж, может, то, над чем хозяин и бьётся, как муха о стекло? А что ему раньше-то мешало? Перетасовывай себе эти семь цветов, отмечай, записывай, может же случайно и такой вариант выпасть.