Записки пациента

Работал я в этом же здании, где базировалось СМУ – 6, инженером ПТО. Как говорится, без отрыва от производства, как бы удобно. В управление был отдел, назывался "первый отдел" (номер раз), там находились кураторы из КГБ. С меня взяли подписку о неразглашении. Так как некоторая документация была ДСП, «для служебного пользования».

Добычу урана вёл ЛГХК (Ленинабадский горно-химический комбинат). Уран добывали в Табошаре и возили в Чкаловск на завод, там его обогащали и отправляли на завод на Урале.

СМУ строило большой производственный комплекс, скорее всего по обогащению урана, "площадка Т".

Огромные цеха с "легкосбрасываемой" кровлей, огромные глубокие колодцы, метров по пятнадцать в диаметре, "банки", наверное, под центрифуги. Всё было засекречено, нам была выдана легенда, что рассказывать любопытным. Что-то о сельхозмаше.

Но как позже выяснилось, скорее всего делали здесь топливо для торпед военно-морского флота СССР.

Когда взорвалась Чернобыльская АЭС и со всего Союза туда посылали на работу свежих, не облучённых людей, то у нас только смеялись.

–Наших не посылают, у нас тут своей радиации хватает.

Прожил я в подвале рудоуправления почти год, и тот же весёлый Сергей, снабженец, его давно уже нет, сообщил что были дозиметристы, всё кругом померяли и наше общежитие в подвале закрыли.

–Вот и ступеньки ещё фонят, наверное, из породы террикона забутовку сделали.

По этим высоким ступенькам, как в Одессе, мы каждый день взбирались на работу в контору.

А вскоре меня вызвал к себе начальник СМУ и предложил работу на другом участке, который находился в Ташкенте, спас меня, вольно или невольно. Так, наверное, я уцелел, так как других ребят, с которыми жил и работал, я больше никогда и не видел.

Тогда шла холодная война, мы ковали ядерный щит Родине и как в любой войне среди "бойцов", видимо, был допустимый процент потерь. Я был гражданским и меня можно было куда угодно отправить, а вот мой друг Вадим, с которым мы здесь жили и сдружились, был "двухгодичником", призван после института на два года и отбарабанил их в Табошаре, от звонка до звонка.

Теперь я найти его не могу.

Нас переселили в безопасный посёлок, а меня ещё и оправили в Ташкент. До сих пор не знаю, что там намеряли дозиметристы, но представляю какая концентрация радона, радиоактивного газа, была в подвале на руднике, если в благополучных местностях его выделений боятся и бетонируют сплошную бетонную плиту под фундамент.