Царица-полячка. Оберегатель

Царица-полячка. Оберегатель

А. И. Лавинцев

Женские лики – символы веков

А. И. Лавинцев – один из более чем 50 псевдонимов Александра Ивановича Красницкого (1866–1917) – русского прозаика, журналиста, драматурга и стихотворца. Став профессиональным журналистом, он работал практически во всех санкт-петербургских газетах и журналах. В 1892 году Красницкий стал сотрудником издательства А. А. Каспари «Родина». Бо?льшая часть литературных работ писателя напечатана в изданиях Каспари и в приложениях к ним; кроме того, многие его произведения вышли отдельными изданиями у Сойкина, Девриена, Вольфа, Сытина.

Произведения, представленные в данном томе, рассказывают о двух представительницах царствующего дома Романовых: Агафье Семеновне – русской царице из дворянского рода Грушецких, супруге царя и великого князя Федора Алексеевича («Царица-полячка»), а также царевне Софье Алексеевне – дочери царя Алексея Михайловича, которая после смерти Федора Алексеевича стала регентшей при малолетних братьях Иване и Петре и фактической правительницей России в 1682–1689 годах («Оберегатель»).

А. И. Лавинцев

Царица-полячка; Оберегатель: Романы

Царица-полячка

I. Ганночка Грушецкая

Ранней неприветливой весной 1675 года по сквернейшему проселку от границы к пауку-Москве двигался боярский поезд.

Видно было, что пробиравшийся из пограничной глуши боярин был не из важных, так, захудалый какой-то, а если и не захудалый, то настолько обсидевшийся в злосчастной и Богом, и людьми забытой мурье, что позабыл там, в своей берлоге, как живут люди на свете. Там-то, у себя, он, каков с виду ни был, – всем и хорошим, и важным казался, хотя бы потому, что видней его во всей захолустной округе никого не было; но то, что было хорошо для мурьи, для подмосковных мест, всякие виды видавших, казалось жалким, убогим и смеха достойным.

Боярская колымага была бедная, подправленная, вершники и вся прочая поездная челядь рваные, чуть ли не в лохмотьях, лошаденки тощие, чахлые, будто овса никогда не видали. Поглядеть со стороны – просто срам один.

Однако боярская челядь как будто и не сознавала этого своего убожества.