Звёзды светят всем

– Леонид, ты и так много сделал для победы над врагом, вспомни только бои под Котельниково, – произнес Забарела.

– Сколько их и до этого у нас с тобой было!

– Было, но эти так отпечатались в памяти, что часто во снах приходят ко мне страшные картины, когда, брошенные против сотен танков, гибнут наши товарищи…

– Да, этого не забыть. Практически голая степь, кавалерия и танки… – как-то отрешенно промолвил Восковцев, вспомнив, как в июле 1942 года он и Забарела приказом комдива с разведгруппой были приданы в помощь штабу Чечено-Ингушского кавалерийского полка майора Висаитова, которому была поставлена задача активными боевыми действиями прикрывать отход советских войск на новые рубежи.

Полк в неравных боях с частями 78-го танкового корпуса противника, поддерживаемого его штурмовой авиацией, сумел на несколько дней задержать продвижение фашистов, но при этом понес большие потери в личном составе, лошадях, и ему пришлось отступить. В сентябре Восковцева с уцелевшими бойцами разведгруппы перебросили на участок фронта непосредственно под Сталинградом и назначили командиром стрелкового батальона.

– Согласись, мы всё, что могли, сделали.

– Ты сам об этом знаешь. Но мы выжили, а тысячи других остались лежать в степи. Я верю, что они погибли не зря.

– Я тоже в это верю, – согласился Забарела, – они отдали свои жизни, чтобы защитить нашу родину.

Побыв еще некоторое время у могилы, друзья вернулись в полк, где Забарела передал Восковцеву письма Алхазуру его матери, несколько вырезанных из дерева фигурок советских солдат, кинжал, а также его орденскую книжку с медалью «За отвагу».

Посмотрев на фигурки воинов, Восковцев заметил:

– И у меня есть такая – подарок Алхазура, мой оберег.

Кивнув, Забарела закончил фразу:

– Алхазур, Степанков и Игнатов представлены к орденам, посмертно…

Подержав некоторое время кинжал в руках, Восковцев вернул его Забареле со словами:

– Возьми на память о нашем боевом товарище.

Тебе пригодится.

Взяв с благодарностью кинжал, Забарела продолжил:

– Алхазур погиб, спасая раненого Степанкова. Той ночью мы захватили аж полковника-танкиста и волокли его к своим, а он каким-то образом вытолкал кляп изо рта и давай кричать. Все это происходило прямо под носом у немцев. Они жутко всполошились, и давай осыпать квадрат минами, и вдогонку за нами устремились большой группой, безостановочно стреляя на ходу.