Сыновья Беки. Роман

Хасан хотел в конце борозды дать лошадям передохнуть. Но расстояние между вспаханными полосами стало уже, таким узким, что, едва повернув, кони опять вошли в борозду.

Наконец вышел Исмаал и, стоя у шалаша, потянулся. Хасан обрадовался. Исмаал подойдет, увидит, что мерин едва передвигается, обязательно даст ему отдохнуть. Исмаал жалеет животных, не то что этот живодер…

Но мерин не дождался Исмаала. Сделав несколько шагов в новой борозде, он упал на ноги и уткнулся мордой в землю.

– Вот тебе и удалой конь! – хихикнул Товмарза.

Но мерин не поднялся. Хасан бросил вожжи, подошел к коню и потянул его к себе. Мерин оскалился, сделал отчаянное усилие, приподнялся на одну ногу и снова завалился, теперь уже на бок. Он словно улыбался, обнажив при этом свои сточившиеся от времени зубы. Хасан оцепенел, глядя в остановившиеся помутневшие зрачки коня.

– Пускай полежит. Отдохнет, сам встанет, – смилостивился наконец Товмарза. Но, подойдя поближе, покачал головой и махнул рукой.

– Был бы годен, если бы ты не замучил его, не загнал.

– Ха! Я же еще и виноват? Ты смотри у меня…

– Что ты грозишь? Кто тебя боится!

– А вот поговори! Вмиг поверну твою голову задом наперед.

– Смотри, как бы твою не повернули! – крикнул Хасан.

– Ты замолчишь или нет, ублюдок! – двинулся Товмарза на Хасана.

Хасан подбежал к плугу, рывком выхватил лопаточку и, обернувшись к Товмарзе, процедил сквозь зубы:

– Подойди, если ты мужчина!

Товмарза прилип к месту.

Брови и усы у Товмарзы были такими рыжими, что Хасану от напряжения все лицо недруга казалось полыхающим пламенем.

– Брось лопатку, не дури, – примирительным тоном произнес Товмарза.

И тут Хасан вдруг услыхал:

– Что с лошадью? – Это подошел Исмаал.

– Он убил ее! – показывая на Товмарзу, крикнул Хасан.

– Может, по-твоему, я сам должен был впрячься вместо нее? – буркнул Товмарза.

Исмаал стоял и молча смотрел на околевшую лошадь: что сказать, что сделать? В семью Беки пришло новое горе. Без коня им теперь и вовсе будет трудно. Кто-кто, а Исмаал это знал.

Подошел Сями. Он присел на корточки рядом с мерином и все пытался прикрыть ему пасть, отвесив при этом свою губу чуть ли не до самого подбородка.