Сыновья Беки. Роман

Он до сих пор помнит, как Шаши засунула ему в горло свой костлявый палец и так надавила, что Хусен закричал от боли. Правда, горло после этого зажило, но с тех пор Хусен очень боится Шаши и за три версты обходит ее.

– Нани, а зачем надо звать Шаши?

– Скажи, что очень она мне нужна.

– Нани, а она не будет давить мне горло?

– Нет, нет! Не будет. Беги, сынок, беги скорее.

«Может, и вправду не будет? – подумал мальчик. – Ведь сейчас у меня горло не болит».

– Не забудь чувяки надеть, – крикнула мать, когда Хусен уже стоял у двери.

Крикнула и снова застонала.

– Они же порвались, – удивился Хусен.

– Я вчера зашила их. И черкеску надень, на улице холодно. Оглядевшись вокруг, Хусен не увидел чувяков.

– Нани, а где чувяки?

– У очага. Посмотри получше. О дяла! – опять заметалась она. Чувяки действительно были зашиты.

«Почему же тогда нани не отпустила меня с дади, – удивился Хусен, – я ведь так хотел пойти с ними?»

Но, чувствуя, что матери сейчас не до его вопросов, он быстро сунул ноги в чувяки, набросил порядком изношенную суконную черкеску и выбежал.

– Поторопись, сыночек! – крикнула вдогонку мать.

Хусен бежал, и ему казалось, что он слышит стоны матери. И никак сын не мог понять, отчего она стонет и что сказать, если Шаши спросит, какая у нее болезнь. Наконец показалась глиняная крыша шашиного дома. На крыше росла высокая трава и два кукурузных стебля.

Хусен подумал, что Шаши сама посеяла там кукурузу, и только очень удивился, отчего же она посеяла всего два зерна.

Хусен был уже у дома Шаши, как вдруг увидел в воротах собаку. Он остановился, решил подождать, пока собака уйдет во двор. Но та даже с места не сдвинулась и в упор уставилась на него. Кто знает, сколько бы они простояли друг против друга, если бы перед Хусеном вдруг откуда ни возьмись не появилась собственной персоной сама Шаши. Она подошла сзади. Видно, уже успела сходить к какому-нибудь больному лечить горло или мерить голову.[12 - У ингушей раньше при головных болях обмеряли голову полотенцем или платком, а потом легко массировали ее.

В селе все знали, и Хусен тоже знал, что у Шаши в метель погиб сын. Он возвращался домой из Назрани и… не вернулся.

Есть у нее еще две дочери, но они вышли замуж в другое село. Шаши живет одна и потому охотно ходит к больным. Сделает она свое доброе дело, а потом, глядишь, еще часок-другой посудачит с хозяйкой дома о разных новостях, так день и пройдет.