Сыновья Беки. Роман

Когда смотришь из окна, кажется, что в селе больше и домов нет, кроме тех, которые видны на другой стороне улицы. Хусен знает: это дом Эки и соседний с ним дом Товси, с глиняной крышей, на которой растет высокая трава. С голых акаций падают капли. «Откуда они берутся, – удивляется Хусен, – дождя-то ведь нет?» И невдомек ему, что это от туманной мороси.

На улице слякоть. Прохожие держатся поближе к плетню – там посуше. Потому-то и Борз так неспокоен, то и дело с лаем бросается на плетень. Да злой такой, кажется, попади кто в лапы, растерзает.

– И чего лает, – возмущается Хусен, лежал бы себе в тепле. Не съедят же люди плетень, они даже и не притрагиваются к нему…

Иногда Хусен спускается с нар и, подойдя к другому окну, смотрит во двор Тархана, но и там нет никого. Тархан и Эсет, наверное, играют под навесом. Хусен с удовольствием пошел бы к ним, но нани не пускает его. Если бы она хоть к соседям могла пойти, тогда Хусен сбегал бы поиграть. Но стоило уйти отцу и Хасану, мать сказала, что ей плохо, и легла.

Хорошо бы на улицу пойти, но там холодно, да и дома не тепло. Очаг давно затух, топили рано утром. А вообще-то, если даже разжечь его, тепло в комнату почти не идет.

Эх, была бы у них железная печка! Тогда бы и кукурузу можно пожарить. Краснобокие кукурузные зерна вкуснее сискала.

Хусен от нечего делать дует на стекло, потом выводит разные узоры.

Он усиленно водит пальцем по стеклу, ему нравится, как оно скрипит.

Но и этому приходит конец: нани говорит, стекло может треснуть.

Опять нечего делать.

Хусен вспомнил, что у него есть четыре альчика и у Хасана – шесть. Один большущий, с кулак, бабка называется.

Выгреб он альчики из-под кровати и стал играть. Бабка – волк. Хусен никогда не видел живого волка, но он уверен, что это большой зверь.

Волк забрался в отару и стал рвать овец, Хусен «бах» – и убил его из ружья (вместо него послужил палец). Потом альчики были собаками, а бабка… опять волком. «Гав, гав», – лаял за собак Хусен.

– Сынок, дай мне немного поспать, уж очень ты расшумелся, – прервала мать и эту его затею.

Можно бы в кухне поиграть, да там пол глиняный, а нар нет – ногам будет холодно.