Знак Зевса

Юноша не мог знать, что жрецы и вместе с ними экзальтированные верующие погрузились в религиозный транс больше по причине того, что до начала мистерий долго держали строгий пост и употребляли в пищу лишь один киксон – смесь муки, воды, перебродившего меда и вина, и чего-то ещё, притупляющего живой разум нормального человека. Некоторые долго вдыхали дым от тлеющих ветвей лавра, священного дерева Аполлона. В подобном состоянии все они могли входить в мир божественных существ, общаться с ними, вызывая их на разговор и откровения.

Филипп не был «посвященным», не соединялся с богом через мистерии, но он попал под влияние всеобщей экзальтации. Ему показалось, что он тоже стал слышать глухие ворчания и шёпоты незримых духов, присоединившихся к участникам мистерии. Томление в членах тела внезапно овладело им, его охватил восторг, мозг сверлила мысль: «Я покорён Дионисом… Бог внутри меня. Весь окружающий мир, необузданная Природа и Космос сосредоточились во мне, и во мне происходят удивительные изменения, разнородные и приятные – и я перестаю быть собой…»

Он стал одним из них, участников мистерий, был вместе с ними, подменив собственные мысли, страдания и желания их чувствами… В его сердце поселились вожделения и помыслы людей, с которыми он влился в праздничное священнодействие… Его собственная душа делилась на мельчайшие части, рассеиваясь по воздуху над священным островом, становясь достоянием бога.

Это был уже не сильный македонский юноша, который ещё вчера с беспечным видом ступил с корабля на прибрежные камни Самофракия…

Но Филипп по природе своей обладал сильным характером, не позволявшим ему сдаваться.

Внутри его сильного тела тихо закипало раздражение. Он нашел в себе силы отделиться от бурлящей страстями толпы. Этого оказалось достаточным, чтобы освободиться от наваждения. Протиснувшись к краю огромной поляны, свободному от паломников, Филипп пришёл в себя, получив возможность наблюдать за происходящим со стороны, пока наконец окончательно не сбросил с себя неудобное чувство несвободы.

* * *

Прохладные дуновения ветра известили всех, что близилось утро. Вскоре раннее солнце позолотило горные вершины острова. Паломники нестройными колоннами, группами и в одиночку устремились по дороге, замощённой плоскими камнями, вниз в долину, где размещался древнейший в Греции храм Диониса. Филипп тоже направился в ту сторону, предполагая увидеть зрелище, обещавшее быть значительным и ярким.