Цицерон. Между Сциллой и Харибдой

Предисловие

Каждый человек живёт в реальном времени – его дальнейшее существование прикрыто пластами неизвестности… Как морская волна ложится поверх прибрежного песка на пляже, так всё происходившее в прошлой истории человечества покрывается последующими событиями, чтобы исчезнуть под очередными волнами…

Время истории остановить нельзя – оно истекает подобно неукротимому горному потоку, при том что остаются имена людей, приговорённых своими деяниями к бессмертию. Марк Туллий Цицерон – один из таких людей, ставший самым влиятельным государственным деятелем республиканского Рима и до сих пор – востребованным писателем.

В природе существуют феромоны – особые запахи, воздействующие на эмоции, поведение и даже на обмен веществ у живых существ. Достаточно упомянуть ночных бабочек, способных «почувствовать» самку за многие километры. Учёные выявили некоторые из феромонных веществ – белую амбру, чёрный мускус, цибетин, а «феромон власти» остался неисследованным.

На всём пути преодоления служебной лестницы Марку Туллию Цицерону благоволила Фортуна, богиня удачи с повязкой на глазах. Она оберегала молодого адвоката от неприятностей, при великих потрясениях гражданского общества спасала от смертельной опасности. В гуще бурных событий гражданских войн линия жизни этого человека пересекалась с судьбами Суллы, Помпея, Цезаря, Антония и Октавиана Августа – главных «сотрясателей» республики.

К советам Цицерона прислушивались, просили поддержки, а он не мог определиться, с кем он, и бросал вызов всем, полагая, что его честности и добропорядочности хватит, чтобы сделать римское общество счастливым. Даже в изгнании своими призывами и увещеваниями он надеялся спасти республику, которая рушилась у него на глазах…

Удары молний поражают вершины… Марку Цицерону, по праву достигшему высоких государственных постов, в том числе почётнейшего титула «спаситель Отечества», изменило чувство меры – и Фортуна рассталась с любимцем.

Глава первая. Растревоженный Рим

Лукуллов пир

Для Помпея дела на Востоке складывались настолько удачно, что о возвращении в Рим думать не приходилось.