Избранник вечности

– Ты называешь его своим жилищем?

– Для собаки конура, для меня – пифос.

– Но впереди зима, будет холодно. В нём нет очага, на чём будешь готовить еду? Как согреться?

– Укроюсь одеялом.

Через широкую горловину сосуда Александр разглядел подстилку из засохших водорослей, ветхий шерстяной плащ с дырами. «На полу» медный светильник с помятыми боками, глиняная чаша.

– А что ест любитель мудрости Диоген? – не отступался Александр.

Диоген не стал отмалчиваться:

– Мышь довольствуется совсем малым.

Вот и я не стремлюсь к лишнему. Есть холщовая сума, посох да плащ; в зиму греет не хуже одеяла. Из еды – чечевичная похлебка и лепёшка.

– Разве ты не боишься прослыть нищим? Для свободнорожденного эллина должно быть зазорным такое существование. Люди таких не любят, презирают!

– Мне хватает того, что у меня сейчас есть и завтра будет. Меня не отвлекают заботы о еде и удовольствиях. Я сыт философией, оттого уверен, что бедность – не убогость. А как чувствуют себя богачи? Они в бесконечных желаниях заботятся о том, чтобы копить богатство и затем тратить его.

Сколько хлопот у несчастных в этом смысле богачей! Но главное, что из-за вечного стремления богачей иметь ещё больше происходят войны, разорение и гибель народов.

– Ладно! А как быть с членами твоей семьи? Им-то нужен какой-то достаток от тебя?

– Семья – обуза для философа. Нет никого у меня: ни жены, ни детей. Подожду, когда устроится разумное государство, в котором жены станут общими.

– У тебя нет раба или рабыни, кто бы присматривал за тобой, ухаживал, если заболеешь?

– Кинику рабы ни к чему.

У кого есть раб, тот становится ленивым и надменным. Я не хочу быть таким человеком.

– Но кто тебя похоронит, когда ты умрёшь? Смерть неизбежна для каждого!

Диоген вяло скривил губу и показал на пифос.

– Кто пожелает прибрать к рукам мой нынешний дом, тот и захоронит, как велит обычай. Хотя не огорчусь, если тело моё бросят без погребения.

– Но хищники и стервятники съедят твоё тело! – удивился Александр.

– Я попрошу, чтобы рядом положили палку. Буду отгонять всех, кто станет терзать мою плоть.

– Ты разве почувствуешь?

– Возможно, нет! – ответил Диоген с прежним безразличием. – А какое тогда мне будет дело до грызущих меня зверей?

Разговор о смерти утомил философа. Он устало откинулся на песок и закрыл глаза. Но Александра захватило общение с ним, он проявил настойчивость:

– Ты не жалеешь, что стал философом?

– Пришлось поневоле.