Ледяной поход. Воспоминания 1918 г.

Повидав семью, которая уже не чаяла видеть меня в живых, я в тот же день представился атаману.

Алексея Максимовича Каледина до этого я знал очень мало, хотя и слышал много о нем как о блестящем кавалерийском начальнике во время Великой войны, вообще не богатой талантливыми кавалерийскими генералами. В армии много говорили о его 12-й кавалерийской дивизии, ее блестящих действиях на фронте. Генерала Каледина мне пришлось видеть единственный раз уже командиром 12-го армейского корпуса в 1916 году в районе местечка Черновицы, где я был вместе с походным атаманом великим князем Борисом Владимировичем, который был шефом Азовского пехотного полка, входившего в состав 12-го корпуса.

Во время представления великому князю полка я увидел на его правом фланге сумрачную фигуру, среднего роста, довольно полного генерала с двумя орденами Св. Георгия и надвинутой на лоб фуражкой, как-то нескладно сидевшей на его голове. Это и был А. М. Каледин. Кроме официальных приветствий, ни великий князь, ни командир корпуса, кажется, не обменялись тогда ни одним словом.

Генерал Каледин, несмотря на свое спокойствие, не в силах был долго выносить новые порядки, внесенные в русскую армию революцией. Уже в начале мая 1917 года он ушел в отставку и приехал на Дон, где вскоре почти единогласно был выбран Войсковым Кругом донским атаманом. Я не буду касаться здесь его деятельности как войскового атамана. Я был свидетелем ее, да и то не близким, только один месяц – январь 1918 года.

Но это была уже агония атаманской власти на Дону… О работе Каледина, как атамана, расскажут ближайшие ее свидетели, которых было много в числе его сотрудников.

Алексей Максимович принял меня приветливо, со своим обычным сумрачным, без улыбки, видом. Он произвел на меня впечатление бесконечно уставшего, угнетенного духом человека. Грустные глаза редко взглядывали на собеседника. Тихим голосом, медленными, отрывочными фразами он рассказал об общей обстановке в России и на Дону и в конце предложил мне принять должность «командующего войсками Ростовского района».

Ни минуты не колеблясь, я согласился. Атаман приказал мне через день выехать к месту службы в Ростов.

Попрощавшись с ним, я спустился вниз к брату Митрофану Петровичу, который занимал нижний этаж атаманского дворца.

В последний раз я видел брата в октябре 1916 года в Каменской станице, где он был директором гимназии.