Зеленоглазая моя погибель

Когда вы будете проходить по паперти, и уже совсем вознамеритесь ступить на церковное крыльцо с синими перилами, не забудьте перед тем взглянуть направо. Именно направо, а не налево, прошу это учесть самым обстоятельным образом!

Ибо – как раз справа от церковного крыльца я, автор сих строк, и располагаюсь. Вторым, считая от края ступеней. Первым, значит, располагается Динозавр, а вторым, акцентирую это обстоятельство повторно, ваш покорный слуга.

Дальше, за мною, ерзает на стылом осеннем ветру иной прочий бедовый народец, но это большей частью – всяческий второстепенный и малозначительный народец.

Главные здесь – мы, то есть Динозавр, а затем уже и я.

Так что, говорю, обратите на нас с Динозавром свое благосклонное внимание и не обделите нас своими милостями, прежде чем ступить на синее церковное крылечко. Ведь очень может оказаться, что эти ваши милости будут единственным добрым делом во всей вашей суетной и малоосмысленной жизни.

Тем и оправдаетесь перед Судией. «А что хорошего, – спросит у вас Судия, – вы сотворили за вашу бесталанную жизнь? Ну же, припоминайте, окаянные!» «А вот, Господи, – припомните вы, – однажды, проходя по паперти храма Вознесения Христова, что в городке П-ске, мы подали милостыню двум нищим – Динозавру и Мальцеву-Пальцеву.

Ну, тем самым, которые справа от церковного крылечка…» Мальцев-Пальцев – это как раз и есть я, ваш покорный слуга, который восседает всегда вторым справа от церковного крыльца, а о Динозавре я уже упоминал. «Ну, так…» – скажет на это Судия, да и ничего больше Он не скажет, потому что – о чем еще говорить? Не о чем говорить, ибо когда-то вы и вправду подали милостыню двум церковным нищим – Динозавру и Мальцеву-Пальцеву.

Вы, значит, подали, а Он, Судия, ваш поступок зафиксировал и занес в свои справедливые скрижали.

Тем, говорю я, и оправдаетесь.

Вот увидите, что так оно и будет.

Итак, вы уже уразумели, что я – нищий с паперти при храме Вознесения Христова, что в городке П-ске, и кличут меня соответственно – Мальцев-Пальцев.

Но в этом своем рассказе я буду говорить не о себе. И даже – не о Динозавре. Вы рассудите сами: кто мы с Динозавром такие, чтобы нам быть главными действующими лицами в каких-то повествованиях? Мы – церковные нищие, понятно вам? И по этой самой причине жизнь наша – маловразумительная, убогая и на события бедная. Нет в нашей жизни никакой многозначительности, и, соответственно, морали и философии также не имеется.