Небо для вора

И для этого я прибегну к филологическому приему под названием иносказание.

Конечно, это будет довольно-таки затасканное из-за частого употребления иносказание, но, во-первых, я не мастер всяких там иносказаний, а, во-вторых, свежих и незатасканных иносказаний в этом мире давным-давно уже и нет; они, как выразился однажды Филолог, вымерли приблизительно в одно время с мамонтами…

Ну так, значит, иносказание.

Вот, скажем, имеется отвлеченная (абстрактная, как мог бы изъясниться вышеупомянутый Филолог) железная дорога.

И по этой абстрактной дороге на всех парах мчится абстрактный поезд.

Но – этот поезд не просто мчится, а – убегает.

Он убегает от такой же предельно отвлеченной опасности, которая за ним гонится.

О, это воистину страшная опасность!

Это, знаете ли, такая опасность, что после нее не остается уже ничего, то есть совсем ничего: ни малого камешка, ни пылинки, ни дуновения ветра, ни всплеска воды в реке, ни минутки, ни секундочки – одна только пустота, а, может быть, даже и пустоты не остается! Это – всепожирающая опасность, ад, ничто, предельно страшный вакуум, внутри которого, потеряв всякое представление о начале, конце, смысле и сути стенают и мечутся человеческие души.

Вот от такой-то беды и надобно убежать поезду.

Это – последний в земном бытии поезд, больше уже не будет никаких поездов, потому что не будет больше и никакого земного бытия.

Ничего больше не будет, кроме вышеупомянутого вакуума с заключенными внутри него смятенными человеческими душами.

И вот, значит, поезд мчится.

Мелькают станции и полустанки, на них – тревожные человеческие толпы. Где-то поезд притормаживает, чтобы принять хоть кого-то из этих толп, хоть малую частицу, хоть нескольких, хоть одного-единственного; какие-то станции и полустанки поезд старается проскочить на полном ходу, потому что уже недосуг, уже некогда останавливаться, уже почти не осталось никакого времени, – и тогда отдельные представители мятущейся толпы пытаются заскочить в поезд на полном ходу…

Мало кому это удается, но некоторым, наверно, все-таки удается.

Кому-то, хотя бы одному из всех, это дело должно удаться…

Так вот: я хочу понять тех одиночек, у кого получилось заскочить в поезд на полном ходу, в числе самых последних, и, таким образом, спастись от надвигающегося вслед за поездом хаоса.