Даниэль

Я называю его Богом, другие считают совпадениями, кто-то высшим разумом или как-то иначе. Каждый зовет, как ему нравится. Он тот, кто дал импульс рождению вселенной и до сих пор зажигает свет в каждой душе, явившейся в мир, в каждом новорожденном ребенке.

Каждая душа, в которую Бог вдохнул жизнь своим прикосновением, безгранична, невесома и способна летать. Она может гулять в воображении по облакам, летать в мечтах далеко-далеко, испытывать наслаждение, любить. Это наши инстинкты и творческое начало – оно управляет нашим телом и чувствами, нашими поступками, настроением, любопытством.

Именно она отличает нас от животных. А мы, благодаря ей, отличаем хорошее от плохого. Она есть суть нашей жизни. Чем больше величия в наших душах, тем богаче наша аура, а лица более вдохновлены. Тем мы добрее и тем лучшей жизни и вечности мы заслуживаем.

Почему по иудейской философии день рождения отмечают каждый год? Ведь чем старше мы становимся, тем больше стареем и тем ближе приближаемся к концу.

Так к чему эта радость?

Радость в том, что мы растем, и наша душа, наша небесная суть растет тоже – это мы и празднуем. У каждой души свое место в духовной иерархии. И по мере того, как мы взрослеем, душа поднимается все выше по духовной лестнице, все ближе к создателю.

Прекрасно прожить много лет в здоровом теле, имея здоровый дух, пока не отдашь свой долг миру, а мир не выполнит свой долг перед тобой.

Добрая душа – вечна, потому что после ее ухода она продолжит жить в памяти своих близких и любимых.

ГЛАВА 5. «Как бы»

Мы были разумным классом. Таким разумным, что любая фраза начиналась с «как бы» и им же оканчивалась. И еще одно «как бы» маячило в середине.

Ученик, не знавший ответа, начинал с «Ну как бы…». Потом еще одно «как бы». И еще раз, протяжно, вопросительно глядя в нашу сторону и ловя наши взгляды.

А тот, что не знал, как спросить, выдавал целую череду коротких «как бы», и, если бы попросили гениального физика Альберта Эйнштейна с его теорией относительности или профессора Стивена Хокинга, написавшего краткую теорию Вселенной, объяснить правила употребления наших «как бы», их хватил бы Большой Взрыв и засосало в черную дыру.

И они так и не смогли бы объяснить, как можно в одной фразе ввернуть 30 «как бы».

Несмотря на это, было у нас и кое-что настоящее, немало докучавшее нам своим несметным количеством.