Учитель народа. Савонарола

Оньибене не знал что ответить на это:

– Быть может, я ошибаюсь, – сказал он после минутного молчания, – но, насколько я мог заметить, между Ореолой и Ипполитом Бентиволио существует какое-то соглашение… Очень жаль, что мне приходится нарушить твое веселое настроение духа! Во всяком случае переговори сам с Ореолой и постарайся выяснить свои отношения к ней… Если мои опасения окажутся напрасными, то поверь, что я буду искренно радоваться этому!

Джироламо в первый раз в жизни рассердился на своего брата; но у него не было ни малейшего опасения относительно того, что, быть может, в его словах есть известная доля правды.

В этот день он с лихорадочным нетерпением искал случая переговорить с Ореолой, и поэтому выбрал как раз самую неудобную минуту для объяснения. Он знал, что молодая девушка будет у обедни в соборе; большей частью она приходила вместе с матерью, и тогда Джироламо мог только издали любоваться ею. Но сегодня, – что было принято им за особенно счастливую случайность, – она пришла одна и заняла место на скамье около колонны, к которой он мог прислониться.

Подавая ей святую воду из кропильницы, он выразил сожаление что так долго не виделся с нею и в первый раз заговорил о своей любви. Он сказал, что её образ преследует его днем и ночью, во сне и наяву, и что он не может найти себе покоя до тех пор, пока не услышит от неё самой, насколько она расположена к нему.

Ореола торжествовала в душе; её тщеславие было вполне удовлетворено одержанной победой. Она не чувствовала никакого сожаления к несчастной жертве и поспешила воспользоваться преимуществами своего положения:

– Вы неудачно выбрали место и время для такого объяснения, синьор Джироламо, – сказала она; – поэтому прошу вас скорее закончить этот допрос.

Слова эти поразили Джироламо как удар грома.

– Если бы вы имели хотя бы малейшее понятие о том чувстве, которое я питаю к вам, – сказал он взволнованным голосом, – то не дали бы мне подобного ответа. Вряд ли когда-нибудь более чистая и теплая молитва возносилась в Богу, нежели те слова святой и непорочной любви, которые я произнес у Божьего алтаря.