Два романа: Прощай и будь любима. Маргарита: утраты и обретения

 – Не унаследовал я от отца твердости духа. – Лицо его приняло какое-то жесткое, даже отчаянное выражение, и он чуть ли не закричал: – Поняла ты теперь хоть что-нибудь?

В каком-то диком исступлении он схватил Тину за талию и закружил.

– Не смей больше никогда так делать! – вырвавшись, тихо заметила она.

– Да? Эх ты, монашка! Жизнь у тебя что надо, а живешь так, будто в камере сидишь. Радоваться надо, ведь я к тебе неровно дышу.

– Ну и что? – пожав плечами, ответила она.

Они шли по аллее сада «Аквариум» некоторое время молча.

– Я забыл! У меня есть к тебе предложение! Заманчивое – так что не откажешься!

– Какое еще предложение?

– Да не бойся, не утащу тебя в загс!.. Я пред-ла-гаю нам поехать куда-нибудь вместе. Как мой отец, отчаянно – в Азию, в Крым, на Кавказ?

Тина неопределенно покачала головой. Они приближались к воротам «Аквариума».

– Хорошая идея, правда? – наседал Виктор и в порыве восторга опять схватил ее руку.

И тут на фоне закатного солнца, бившего прямо в лицо, ей предстал… Саша! Вырисовывался лишь его силуэт, но она сразу узнала. И увидала, как из-за дерева навстречу ему бросилась какая-то девушка в синем костюмчике.

– Что ты, что ты? – тормошил ее Виктор – он не заметил Сашу.

Тина вспыхнула и окаменела… И сразу поспешила проститься с Виктором.

Дома она заперлась в своей комнатке и дала волю слезам. Чуть успокоившись, поднесла к лицу зеркало и долго, с отвращением рассматривала лицо: суровые, сросшиеся у переносицы брови, распухший нос, стянутые в косу волосы.

«Вас вызывают в особый отдел!»

Первый раз Тина услышала эти слова, когда ее избрали секретарем комсомольской организации РИО.

– Товарищ Левашова, мы хотим переговорить о вашей сотруднице, которая… преследует вашего начальника.

Нина Ивановна, участница войны, талантливая поэтесса, симпатичная женщина, была контужена на фронте и оттого глуховата. Но поэты (даже если они глуховаты) влюбляются, и Нина не сумела скрыть симпатии к своему начальнику. Она подсовывала ему свои стихи, терялась, когда он входил в комнату, и слухи о том дошли до парткома, до особого отдела. Что могла сказать Тина? Ее сковал страх.

В мае ее снова вызвали в особый отдел.