Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том I

Каждая новая страница давалась мне все тяжелее. Я боялся прочитать исповедь о том, как Зелофехад встал на путь ведовства, но, к счастью, пока рациональность Муров брала свое.

Я завершил одну тетрадь и перешел к следующей. В ней Зелофехад с горечью описывал, что внезапная болезнь помешала ему отправиться в Полинезию вместе с Калхуном и Хаасом, а потому свободное время он употребил для написания некоего труда, на который возлагал большие надежды. Я несколько раз перерыл кабинет, но не нашел ничего похожего на монографию.

Тон записок изменился, когда Калхун и Хаас вернулись:

«Я абсолютно счастлив, как только может быть счастлив человек на пороге величайшего открытия. Все наши расчеты, выкладки и надежды оправдались. Обедайя не нашел того, что мы искали, на Гавайях, однако он догадался посетить соседний остров, Ниуэ. Теперь можно переходить к практической части нашего исследования. Я оборудовал в башне все так, как описывается у Альхазреда, и если он не лгал, то мы обретем источник неисчерпаемых знаний прямо здесь, в моем собственном доме».

Дальше несколько листов было вырвано. В башне! Я заволновался, так как Джон Морган как раз сегодня взялся расчищать вход в башню. Что, если он найдет там что-то запретное? Репутация нашей семьи стояла на кону. Я почему-то был настолько уверен в невиновности Зелофехада, что сама возможность того, что правы были горожане, выбила меня из колеи. Я вышел в коридор и попросил Джона прекратить работу:

– Видите ли, – сказал я в сильном волнении, – у меня болит голова, а к завтрашнему дню я должен подготовить план лекции.

Джон Морган посмотрел на меня с совершенно нечитаемым выражением лица, так что я не понял, верит он мне или нет, и отправился домой. Я же испытывал сильное нервное возбуждение. В какой-то мере я тоже находился на пороге открытия: сегодня я узнаю, был ли мой дед колдуном.

Джон Морган оставлял свои инструменты в доме. Я взял топор и принялся рубить в щепки доски, которыми был заколочен вход.

Рубить добротную тяжелую дверь было сложно, лезвие отскакивало от нее, как от листа железа, пока я не догадался все усилия направлять на замок и, орудуя обухом, сумел-таки пробиться внутрь.