Много жизней и одна ночь. Часть первая

И не записав на камеру, он бы и так запомнил эти цифры. Какое-то неприятное чувство скребло где-то под ложечкой.

– Ну и что. Это дом врага, где гарантия, что они не заодно. – В жизни не брал чужого.

– Но ты же и здесь ничего ещё не взял, – мысли путались в голове, каких – то два человека боролись друг с другом: один, которому с детства внушали, что добро и что зло. Другой испытавший уже не мало в жизни, познавший смерть близких, лицемерие и коварство общества, а именно лицемерие и коварство проходимцев пробравшихся к власти, и даже предательство.

Он ещё не знал, что скоро ему придётся это сделать, И что не будет считать это воровством, это будет начало расчёта за все злодеяния, что творили эти люди.

– Всё хватит. Желваки заиграли на его лице. Определиться хватило, только подумал о родителях.

Она опять открыла штору, приоткрыла окно. Свежий ароматный воздух, настоявшегося леса, мог одурманить любого.

Сейчас он мог её хорошо рассмотреть, боясь, что она почувствует его взгляд, тем не менее, не мог оторваться.

– Вот дал же бог красоту, ещё б душу такую же. Только редко эти две жизненные формы совместимы, – подумал Алексей. Её взгляд, как будто наполненный слезами, такой он издавал блеск, отлитый синевой в тот миг, когда светлые густые ресницы открывали его задумчивость, и он струился в пустоту чёрной ночи.

Она почти повернулась к окну, и Алексей видел взволнованную грудь, чуть прикрытые сосочки, приподнимались маленькими, манящими, холмиками, которые не скрывала нежная ткань её одеяния.

– Задумалась. О чём то волнующем. —

Глаза его смотрели, а слух делал своё дело. И он услышал, как из глубины леса, что-то двигалось: вдруг хрустнуло, и ветка оттянутая и хлестнувшая по другой. Снизу его хорошо прикрывали густые хвойные лапы сосны.

Женщина вздрогнула, лицо её побледнело, она устремилась к окну. Алексей прижался к стволу, замер. Явно кто то пробирался в темноте.

Потух свет, открылось окно. Она была совсем близко. Ему показалось, что он окунулся в нежный аромат её духов. Навалилась на подоконник, длинные белые локоны спадали вниз.

– Кто здесь? Я спрашиваю, кто здесь? – Загорелся фонарик.

– Извините Марина Валерьевна. Я делаю обход, да надо ещё собак выпустить.