Вкус времени – II

Вскоре после этого «великого демократического акта», гордо нося в кармане «молоткастый и серпастый», как вопияли некоторые горлопаны от поэзии, Щеголев стал встречать людей, которые скороговоркой молили:

– Помогите лишенному паспорта, высланному из Ленинграда.

Подавали им много, а затем подавать перестали, так как просители исчезли…

Получив вожделенный документ, Владислав с чистой совестью решил поступить в ВУЗ и действительно поступил. Но, как и все в окружающей его жизни, такое мероприятие оказалось не простым делом и окончилось тоже не просто.

На поступление в институт, надо сознаться, сильно подвинула работа на нелюбимом химическом заводе. Завод имеет для юноши лишь одно притяжение – Катю Балкову, но и она вращается где-то на периферии его сознания. Раздумывая о своем будущем, Владислав все больше убеждается, что химия не его конек. Он явно тяготеет к изобразительному искусству, даже к искусству кинематографа, к людям связанным с творческим поиском, вдохновением.

Между делом Щеголев стал знакомиться с ленинградскими ВУЗами.

Конечно, для него на первом месте находилась Академия, но он не мог пока и мечтать о ней. Отпадали и художественные училища, работ по искусству у него почти не имелось. Как-то он и Мишустин ходили в среднюю школу при Академии, и там Саша показал учителям свои работы. Рисунков и акварелей у него была целая груда, и они на три головы стояли выше несмелых Щеголевских попыток. Но и этих великолепных по мнению друга работ оказалось недостаточно для поступления в последний класс школы.

Щеголев с грустью понял, что сегодня в чистое искусство пути ему закрыты. Однажды, изучая рекламы учебных заведений, он увидел объявление о наборе студентов в ЛИКИ – институт кино-инженеров. Это показалось интересным. К тому же прием осуществлялся без экзаменов! А он числится по заводу рабочим, значит отборочные комиссии не будут чинить препятствий. Ведь в эти черные годы идет очень жесткий отбор по социальному признаку, и значительная часть населения обрекается на возврат к неандертальцам, а часть стоящих на уровне неандертальцев, насильно проталкивается в науку.

Щеголев и Мишустин, два неразлучных друга, недолго думая, подают документы в ЛИКИ. Надо сознаться, что при подаче Щеголев испытывает угрызения совести, он увлек за собой в технический институт талантливого художника, место которого в Академии или, по крайней мере, в художественном училище. Но у Мишустина нет достаточного характера, чтобы противостоять напору товарища.