Технология власти

У входа караулило незнакомое мне лицо в штатском. Я вернулся к толпе и спросил:

– В чем дело? Будет лекция?

Никто не обратил внимания на вопрос. Только мой друг Сорокин подошел ко мне и едва слышным голосом процедил сквозь зубы:

– Дело плохо, очень плохо.

– А именно?

– Не знаю…

– Почему же ты думаешь, что плохо?

– Не думаю, а знаю.

– Так говори же, в чем, в конце концов, дело?

– Не знаю.

Отчаявшись узнать у Сорокина что-либо путное, я направился в учебную часть.

Наша секретарша Елена Петровна, всегда веселая и предупредительная, на этот раз была тоже явно не в духе.

– Зубная боль? – спросил я.

– Хуже, – ответила она.

– Будет лекция?

– Не знаю.

– Простите, Елена Петровна, но я ничего не могу понять. Что у нас тут, «заговор глухонемых» организовался, что ли? Или мы находимся у порога всеобщего столпотворения?

– Вы попали в точку.

– То есть? – спрашиваю я.

– Значит: заговор и столпотворение. В ее тоне не было даже намека на иронию.

Вошедший секретарь партийной ячейки ИКП Орлов попросил доложить Михаилу Николаевичу, что заседание бюро будет в парткабинете и что все ждут только его.

– А лекция? – спросил я Орлова.

– Будет в семь часов.

– Можно присутствовать на бюро, товарищ Орлов?

Орлов пробормотал себе под нос что-то вроде: «чего, мол, жужжишь, как назойливая муха» – и вышел.

Елена Петровна ушла докладывать Покровскому. Я же, мучимый любопытством, решил все-таки попытать счастья и направился в парткабинет.

Я догнал Орлова почти у двери парткабинета. Орлов был старшекурсником, «профессор без пяти минут», как мы в шутку величали выпускников. Он смерил меня с ног до головы, словно видел в первый раз, но не сказал ничего. Мы с самого начала невзлюбили друг друга: я его – за высокомерие, он меня – за непочтительность. Я вошел в парткабинет.

Там собралось уже много людей и все сидели молча. Я опять начал рыться в тех же самых газетах в ожидании того, что произойдет дальше.

Во мне говорило уже не любопытство, а упрямство. Если Орлов скажет; уходи останусь; если же ничего не скажет – уйду сам.

Но Орлову, видно, было не до меня. Когда вошел Покровский в сопровождении секретаря Краснопресненского райкома Никитина, все ожили. Орлов попросил членов бюро занять места и объявил заседание открытым. Речь его была краткая, но очень ядовитая.