«Красный граф» и операция «Колдун». Шпионский роман

Поэтому, не взирая ни на какие возражения подпоручика, по ходатайству Игнатьева Артемьев приказом по армии был переведён в распоряжение штаба Линевича, а конкретнее, – в разведку. Кстати, тем майором, которого «добыли» пластуны оказался никто иной, как майор императорской армии Хачиро Мидзуно, один из ближайших помощников руководителя всей тайной японской разведывательной сети на Дальнем Востоке профессионального разведчика Фуццо Хаттори. За этот подвиг подпоручик Артемьев получил свой первый Георгиевский крест из рук самого командующего Линевича Н.

Друзья и, теперь уже коллеги, Артемьев и Игнатьев вместе, плечом к плечу, участвовали в кровопролитном Мукденском сражении, когда, фактически, благодаря грамотным действиям командующего Линевича части 1-ой Маньчжурской армии в полном боевом порядке отступили от Фушани к Телину, две же другие русские армии оказались в мешке в районе Мукдена. В том сражении подпоручик получил тяжёлое ранение и, за проявленную храбрость и героизм, в арьергардных боях, ему был пожалован орден «Святой Анны 4-й степени».

Фото из открытых источников Сети, права на которое никем не заявлены

На этом его война закончилась, и Сергей Николаевич был эвакуирован в госпиталь Читы.

После войны Игнатьев не терял из виду Артемьева. Опять же, по его ходатайству, геройский офицер, георгиевский кавалер после излечения был направлен в распоряжение контрразведывательного отдела при Главном Штабе в Санкт-Петербург. Именно ему, теперь уже штабс-капитану, Игнатьев «передал на связь» агента Алексея Арцыбашева в ходе операции «Северное Сияние» во время Великой войны (смотри 1-ю часть дилогии «Операция «Северное сияние»»).

?????????

Артемьев привёз Игнатьева в его квартиру на набережную Бурбон, д 19, что находилась в IV округе Парижа на острове Сен-Луи по реке Сене, где граф проживал со своей женой Натальей Трухановой.

В тот день бывшие однополчане, коллеги и друзья Артемьев с Игнатьевым далеко за полночь засиделись в небольшой гостиной в скромной парижской квартире генерала. Их воспоминания скрашивала уже третья бутылка отличного красного сухого «Бордо» (Bordeaux).