Москва 1812 года глазами русских и французов

Императора, московский комендант, дивизионный генерал и имперский граф всем патрулям и отрядам Французской армии. Личность и собственность синьоры Аксиньи, кормилицы, имеют быть уважаемы; в удостоверение чего и т. д. Граф Себастиани».].

Полагать должно, что мало или нет изменников, ибо в Москве один только переводчик. Человек князя И.М.Д. приходил к Мюрату жаловаться на буйства солдат, живущих в доме его господина, но узнал, что Мюрат с ним говорить не может, потому что переводчик послан в Кремль с препоручениями, а человеку велено приходить на другой день, в 8 часов поутру.

Сей же человек описывает своему господину виденное им самоглазно: за алтарем Архангельского собора спит французская кухарка, возле окна готовит она и кушанье, она сшила себе платье из риз поповских, бархатных и других. Да и сами Французы, когда дождливое время, показываются на улицах в священнических облачениях, дабы сберегать свои мундиры. Наглости всякого рода и ругательства, чинимые в церквах, столь безбожны, что перо не смеет их описывать: оне превышают всякое воображение.

Некоторые ряды заняты Французами, кои посадили туда своих жен, а сии торгуют мехами, полотнами, сукнами и продают все за самую сходную цену, но на серебро. Корысть сего торга начинает привлекать несколько людей в Москву. Цибик чаю можно иметь за 15 р., тогда как за хлеб платят Французы по два, по три и даже по пяти целковых. Чай, сахар и кофе валяются по улицам.

Вышеупомянутый человек видел сам князя Петра Алексеевича Волконского, Степана Абрамовича Лопухина и князя Дмитрия Васильевича Голицына, таскающих на плечах своих кули. Французы погоняли их, крича: ало! ало! – Неизвестно, как они остались в Москве, но слышано только, что на Голицына приходили люди жаловаться в тиранстве, и что они его не выпустили из Москвы.

Усердие аптекаря Нордберга заставило его остаться в Москве для шпионства. Здесь прилагается последний его бюллетень, по коему видно, что Французы оставляют, и очень поспешно, Москву, пробираясь по Смоленской дороге во Францию, откуда получены худые известия.

Обнародована в Москве афиша, коею все помещики приглашаются возвратиться в Москву, но сие объявление не произвело ни малейшего действия, тем паче что ни один помещик не может надеяться найти себе убежище.