Вторая Красноярская шатость (1717–1722 гг.). Как казаки переупрямили губернатора Сибири Матвея Гагарина и самого Петра I

В частности, с начала XXI века обострился спор о положении казачества Сибири в Петровскую эпоху. Одни утверждают, что казачеству удалось сохранить прежние вольности казачьего круга в выборности членства и командных должностей, старшинства, значительной самостоятельности в принятии решений во время военных действий, в распределении служб, коллективной ответственности за материальные и служебные нарушения отдельных своих членов. Другие авторы пишут, что «государева служилая рать», как именовало себя организованное Москвой Сибирское казачье войско, к концу правления Петра I попало под жесткий контроль как центральной власти, жестко регламентирующей походную жизнь казаков, наказами казачьим «есаулам», так и местных воевод-комендантов, которые с одобрения свыше сами «прибирали на казачью службу», а местные «казачьи войска» все последовательней использовали универсально в военных, управленческих, хозяйственно-организаторских целях, даже в качестве рабочей силы для казенных и личных нужд.

Из следственного дела о прежде неизвестной Второй Красноярской шатости видно, что на сибирской окраине, с одной стороны, усиливалась роль зараженной крепостническим духом коронной уездной администрации из дворян, с другой – верховная власть сохраняла курс на социальное сотрудничество между низами и короной. Основатель регулярной армии Петр I хотя и считал наличие казаков и стрельцов анахронизмом, но вынужден их сохранить, оставляя им и всему трудовому населению самоуправление, вплоть до права не подчиняться местной власти.

Проволочки со строительством Саянского острога, доказательства ненужности других острогов в центре Саян и Засаянье (Туве) на огромном отдалении от зоны русского расселения красноярцы усилили легальным отказом от воеводства кичливому и корыстному коменданту Д. Б. Зубову. Следуя традиции изложить свои мотивы «противностей», с группой из четырех человек отбыл в Тобольск руководитель движения красноярский дворянин Илья Нашивошников-Суриков, родной брат Петра, пращура великого художника Василия Ивановича Сурикова.

Портрет Петра I.

Гравюра Якоба Хоубракена с портрета Карела де Моора, 1718 г.

Действия красноярцев привлекли внимание Петра I к некомпетентной, авантюрной, с карьерной подоплекой активной военной деятельности в Южной Сибири, к недоступности «бухарского песошного золота», к утопичности получения прямого доступа к китайскому золоту в Засаянье из-за недооценки М. П.