Всему свое время

Но он отказался также и идти к Ефросинье, а когда знахарка пришла к нему в дом сама, больной не дал себя осмотреть.

– Стар я уже! Чего время на меня, старика тратить. Иди, лечи молодых, – был его ответ. Каспар терпеть не мог не выясненных ситуаций, и нанес повторный визит к Лавуазье; к своему удивлению он нашел его не в постели, как мог предположить, а с лопатой в огороде. Он внимательно посмотрел на моряка и удивился еще больше: больной имел чрезвычайно довольный вид, нет этого слова явно недостаточно. Выглядел он просто необычайно счастливым и Марен не собирался это скрывать.

– Послушай, Марен, ты можешь быть со мною откровенным? Хотя бы сейчас.

– Ты же знаешь, командир, я от тебя никогда ничего не скрывал, и не собираюсь это делать, – ответил Лавуазье.

– Тогда скажи мне, ты что, решил остаться здесь? В этой деревне? Навсегда?

Повисла пауза длиною, кажется, в целую вечность.

– Да. Я остаюсь, – и взглянул на Каспара с виноватой улыбкой, – так будет лучше.

– А причина? Ты можешь назвать причину? Должен же я, раз вы избрали меня старшим, хотя бы знать, насколько она уважительна.

Снова пауза, хотя и не столь долгая; во взгляде моряка появилось еще нечто более счастливое и волнующее, чем прежде.

– Ты только не смейся, Каспар, над старым моряком. Представь себе, что мы только что получили из Парижа телеграмму о моем назначении императором Франции.

– Какую телеграмму? Каким императором? – Каспару начинает казаться, что кто-то из них сходит с ума, – вместо Наполеона третьего, что ли?

– Ты угадал, вместо Наполеона. Но не пугайся, на самом деле это не так! Так вот, командир, представляешь, моя причина намного важнее!

Нет, кому-то из нас следует показаться психиатру, в городе он должен быть обязательно. Каспар не мог даже примерно представить что-то столь важное, и потому спрашивает.

– И что, ты не назовешь мне эту сногсшибательную причину?

– Сейчас нет. А через некоторое время вы все сами узнаете, – и он подарил Каспару неописуемо счастливую улыбку.

Ладно, оставим разбор данной ситуации на потом, решил командир и начал прощаться. Но Лавуазье жестом остановил его.

– Сейчас самое подходящее время, обсудить еще один вопрос, связанный с нашим уходом. Мы единодушно избрали морской путь, но никто не задумался о том, чем он чреват для нас.