Пристегнитесь, громим ад!

– Это угроза?! Ты, землянин, мне угрожаешь? – спросил он с наигранным удивлением, окончательно придя в себя.

– Нет, Вепр, это не угроза. Это лёгкое предупреждение! – усмехнулся с экрана землянин.

– Мы знакомы? Ранее встречались? – продолжал удивляться вождь, не снимая маски надменности и великодушия. Всем своим видом он показывал свите – это его забавляет, и он решил немного развлечься шутовством непрошеного гостя.

– Не прикидывайся ослом! Ты меня хорошо знаешь!

От ответа незваного гостя всех передёрнуло.

– А-а-а… вспоминаю… с трудом, но вспоминаю… Это твою девушку мы пленили? Да, кстати, ты знаешь, она уже присягнула мне и моему отцу. Если хочешь, ещё не поздно, и ты можешь…

Но гость его резко прервал, не дав договорить:

– У тебя всего двадцать минут до открытия туннеля. Или я лечу с вами по общему коридору и сворачиваю в один из рукавов туннеля, ведущий в моё измерение, или.

На корабле воцарилось молчание, все понимали, что до долгожданного конца войны ещё далеко. Но никто не осмеливался дать совет вождю. Вепр не спешил с ответом. Он, молча, разглядывал землянина, пытаясь понять его безрассудство.

– А может, ты блефуешь?! – воскликнул вождь. В тишине его голос прозвучал как приказ, который необходимо немедленно выполнить.

Теперь землянин, наигранно улыбаясь, в ответ показал на свои часы, напоминая: осталось пятнадцать минут. Тут с экрана в разговор вмешался офицер.

– Мой вождь, он говорит то, что думает, – голос офицера звучал удручённо, но уверенно. – Землянин согласился временно снять защиту со своей памяти, и мы сканировали его мысли. Он не собирается сдаваться и, тем более, лететь с нами. Нет сомнений, он приведёт в исполнение свою угрозу.

Вепр встал с кресла и медленно стал обходить свою свиту. Каждый шаг его тяжёлых ботинок по титановому полу корабля звучал как громкий и чёткий вопрос: кто ещё из свиты согласен уступить землянину, совершить предательство, согласившись на его унизительный ультиматум.

Подчинённые стояли, опустив глаза, они надеялись, что Вепр любит жизнь больше, чем свою спесь, и поймёт, чем может закончиться для всех его неуместное упрямство.