Родственные узы, или Проклятья сироты

Сейчас я нахожусь в Турции, а ты береги себя»

Почитая сообщения, Анвар ели сдержал слёзы. Он встал и пошёл к себе. Ему казалось, что в миг его похоронили заживо, что его оставили одного в бурном перекрёстке и некому его оттуда вытащить. Как будто он один остался в необитаемом острове и должен теперь сам за себя постоять.

Пришёл домой, захлопнул дверью, на него не была лица. Скользя по стене прихожей сел прямо на месте и стал реветь из-за всех сил. Он рыдал от тоски к матери, а может быт не совсем от тоски, а от жалости к себе.

– О, боже мой, почему… даже зверь не бросает своего детёныша на произвол судьбы, как… теперь… – он кусал пальцы от отчаянья. Казалось будто ветер, задрав его окно, вошёл к нему состраданием, чтобы утешит бедного подростка, казалось, что внезапный дождь, которой уже стучит на подоконнике это слёзы не задержавшего небо над его горем.

В колледж то он поступил, конечно, не юридический, но и не остался на улице. Но для того что бы учиться человек должен быт сыт. Некому для него зарабатывать деньги как ему учиться то.

Он бросил учёбу и пошёл искать работу.

Ему не было охоты приходит домой, и правда да кто его ждёт?

Он ночевал где угодно, с кем угодно. Вот и появились приятеля, которым он был нужен со своими деньгами. Если яснее собутыльники. Он дружил с мужиками не своего возраста, конечно же, они ему показали свою трущобу. Свой жуткий мир. Мир бомжов.

Пить стал он всё чаще и чаще. Проходили зимы, лето. Но не приходила весна. Осень то вообще приютился у него на сердце.

Он стал равнодушным ко всем и ко всему. Его другом стал бутылка да огурец. Корочки хлеба хватила на всю зиму. Пропил он друзей, любовь, дом. Пропил он даже свою судьбу. После того письма его мать не писал ни словечка, как будто исчезла никуда.

Годы за годами ему уже и тридцать исполнилась. Он до того изменился от алкоголя, что среди ровесников с виду он и впрямь стал дедом. Да ещё и вонючим. Без дома, без работы, без нечего он часто сидел в кустах или речке, тайком плакал от горя.

И выпевал, как только найдёт своего прозрачного приятеля.

Чёрный Ласетти.

На днях сидя на тротуаре узкой тропинке, где один автомобиль ели разворачивался, его внезапно чуть толкнул чёрный, блестевший Автомобиль. Шевро лет Ласетти блистал на солнечном свете. От темнённых окон невозможно было рассмотреть его пассажиров. Но по Автомобилю сразу видно, что человек за рулём состоятельный. Машина медленно шёл, и при повороте не заметил, как Анвар упал в арык.