Коготь Безумия

– Вот ты, Максим, всегда зришь в корень! Это очень своевременный вопрос! – воскликнул Хетумян. – И вот мой ответ, основанный на заключении судмедэкспертизы и моем… э-э… жизненном опыте. Ты же знаешь, меня в свое время жизнь помотала… туда-сюда… – уклончиво произнес он.

– Нашу жертву держали за шею, нажимая на определенные места на горле. Концентрированное воздействие на эти отключающие точки вызвало кумулятивный болевой эффект, и, как следствие, временный паралич. Рябцев не мог сопротивляться, пребывая при этом в сознании.

Томография ребер зафиксировала микротрещины на обширных участках, что говорит о давлении на седьмые, восьмые и девятые ребра и их соединительные хрящи. Все вместе позволяет сделать предположение о попытке убийства.

Эксперт посмотрел следователю в глаза.

– Его держали в сознании, обездвижили и давили коленями на ребра, усиливая давление, что в итоге вызвало проблемы с дыханием и смерть. Тут убийца перестарался. У Рябцева было заболевание лёгких, возможно, он приобрел его, когда сидел.

Это ускорило коллапс пораженных лёгких, и он умер.

Хетумян сделал паузу, размышляя.

– Скорее всего, убийца не собирался оставлять охранника в живых, хотя и не ожидал, что смерть произойдет так скоро. Дело в том, что комплекс примененных воздействий ведёт к отсроченному по проявлениям и постепенно нарастающему сбою основных программ жизнедеятельности. Он бы умер, но попозже, от, например, сердечной недостаточности. И вот ещё, что я хочу сказать. Столь ювелирная работа по быстрому и эффективному воздействию на нервные узлы, умение стопорить противника – это часть боевой системы! Такие навыки входят в рамки наставлений по рукопашному бою для спецподразделений всего мира.

У нас есть, например, специальная прикладная армейская система, и это подход бойца элитных войск. Или, как вариант, этот человек участвовал в реальных боевых действиях.

– А-а… – попытался задать вопрос Денис.

– Даже не спрашивай, откуда я это знаю, – полушутя прикрикнул Хетумян, махнув рукой в сторону Проклова, и снова становясь весёлым и душевным, таким, каким был большую часть времени, что его знали коллеги.

Но серьезный взгляд криминалиста говорил: он не шутит.

– Да-а… – не нашлась что сказать Шумахина.

Хетумян поднялся и отошел к окну. Постепенно занимался день. Снова серый и промозглый. Люди, втянув головы в плечи, торопились по своим делам.

– Так, – Райенвальд прервал воцарившееся, было, молчание.