Тайна

И в это время года лучше всего было просыпаться на даче – за окном шелестели березы, подсвеченные мягким сентябрьским солнцем, воздух был прохладный и свежий, пахло дождем и влажной травой, и стояла такая тишина, что было слышно, как в стекло бьется муха, одуревшая от последнего, уже осеннего, тепла. Но в то утро Максим проснулся не в своем загородном доме, а в городской квартире, оставшейся после родителей, на четвертом этаже пятиэтажки, называемой в городе «профессорским домом», – здесь издавна селились преподаватели местного университета, – втиснувшейся в небольшое пространство между офисными зданиями в самом центре города.

За окном раздавался надоедливый лязгающий скрежет трамвая, оглушительно гудели автомобили, небольшой заасфальтированный квадрат перед домом был заставлен машинами, и нескольким чахлым деревцам, высаженным на приютившейся где-то сбоку крошечной детской площадке, явно не хватало воздуха и света, и они пожелтели задолго до наступления осени.

Все-таки права Светлана: нужно переезжать. Но он не находил в себе сил расстаться с привычной и уютной обстановкой родительской квартиры: с ее звуками: скрипом старых половиц, глухим хриплым боем настенных часов, с ее запахами: старых отцовских книг, маминых вязаных салфеток, с этим прохладным полумраком отцовского кабинета, в котором Максим засиживался допоздна, и в котором иногда ему казалось, что сейчас за его спиной скрипнет дверь, и своей шаркающей походкой войдет отец и скажет что-нибудь ободряющее как в детстве.

Нужно на кладбище съездить.

Все некогда… Он вздохнул, выглянул в окно, машины жены на площадке не было. Значит, уехала рано. А может, и не ночевала дома.

Он пошел на кухню. Сварил кофе. Последнее время он часто завтракал один. И, пожалуй, хотя он не желал себе в этом признаваться, это его устраивало. По крайней мере, не нужно было мучительно искать тему для разговора. Последнее время он не знал, о чем ему говорить с женой.

Он постоял перед зеркалом, потрогал гладко выбритые щеки, поправил галстук. Нужно было ехать в офис, он не любил опаздывать.

Точность и пунктуальность – скучные, но необходимые понятия. Внушить подчиненным уважение к дисциплине и порядку способен только личный пример. Бесполезно бороться с опозданиями, если опаздываешь сам.

Нужно было ехать, но что-то удерживало его. Нарастающая напряженность последних дней должна была принять какое-то новое направление – он чувствовал это особенно сильно в это утро, чувствовал и ждал.

Раздался телефонный звонок.