Стеклянный ангел

Разрешите?

Бульдог распахнул дверь и втолкнул Мишу в комнату. У порога Миша споткнулся о ковер и растянулся во весь рост, при этом пребольно ударившись коленом.

– Вставай, вставай! – зашептал Бульдог, поднимая Мишу за шиворот.

Но Миша вставать отказался наотрез и для пущей убедительности еще и заверещал:

– Ой, больно! Ой, больно, не могу!

– Что там у вас? – спросил голос из глубины комнаты

– Ну, ты, козел, поднимайся! – зашипел Бульдог и, с усилием рванув Мишу вверх, поставил его на ноги.

– Все в порядке, Герман Олегович, – совсем по-другому, вежливо и почти интеллигентно, ответил охранник и подтолкнул Мишу вперед, – вот привел, как вы велели.

– Хорошо, ступай, позову, когда понадобишься, – сказал голос, и Стас ретировался, для верности ткнув Мишу кулаком в лопатку.

– Будьте добры, молодой человек, подойдите к столу, – попросил голос, и Миша сделал несколько шагов вперед.

Из темноты выступило кресло, в котором сидел Герман Олегович Сенин собственной персоной.

Миша узнал это лицо – волевой подбородок, виски с проседью.

– Мне рассказывали о вас, как о талантливом молодом человеке, но я не подозревал, что у вас ко всему прочему такие недюжинные артистические способности, – сказал Сенин-старший с этакой снисходительной иронией в голосе.

– Да я еще и не так могу. Хотите арию Ленского спою? – сказал Миша и заорал на всю комнату:

– Куда, куда вы удалились?!

Сенин-старший только рассмеялся:

– Я давно за вами наблюдаю, молодой человек, и могу сказать: вы мне нравитесь.

– Звучит угрожающе, – сказал Миша и уселся без приглашения на стул, стоящий чуть наискосок от кресла. По всей видимости, он и был приготовлен для собеседника, но Сенин-старший пригласить Мишу сесть не успел, а может просто выдерживал паузу. Есть такой приемчик давления на психику. Миша это знал, понабрался опыта при общении с разного рода начальничками.

– Да, нравитесь, – повторил человек в кресле. – Вы активны, решительны, не боитесь проигрывать.

– А я и не тороплюсь, – сказал Миша.

И не сказать, чтобы его особо уязвили эти слова, но неприятно ему было выслушивать такое от этого человека.

– Вы знаете, а ведь я могу вам посодействовать, – сказал Сенин-старший.