Бесцельная

 – Улыбнулась в ответ Катрин.

Мы потанцевали несколько песен, затем Катрин уткнулась в телефон.

– Эй, давай уедем отсюда туда, где больше людей и музыка веселей? – Предложила я.

– Подожди, сейчас приедет один мой знакомый по имени Стэн, он должен закрыть наш счет. Я ему нравлюсь, так что он отвезет нас туда, куда мы захотим, он за рулем.

Прекрасно. Я не трачу деньги, не пью, чувствую себя хорошо, танцую, скоро буду танцевать в другом месте. Вечер складывается просто великолепно! Осталось перестать думать о Тэше.

Я выпила водички. Через пол часа приехал Стэн. Маленький, худой, с глупыми шутками, немного с испуганным видом, но с деньгами. Я по общению с ним вообще не могла понять, откуда у него деньги, но на самом деле мне было так плевать, хотелось продолжать заполнять свою голову позитивными мыслями.

Не могу сказать, что мы с Катрин были зажравшимися суками, которые разводят парней, но иногда мы грешили этим. Катрин никогда не проявляла к кому-то из мужчин сильной заинтересованности.

Ей было плевать на всех, кроме себя.

– Сейчас приедет мой друг. – Сказал мне на ухо Стэн.

– Мы хотим уехать отсюда. – Ответила я.

– Куда хотите?

– Я думаю туда, где мы всегда тусуемся, в "666".

– А, знаю. Окей. Можем поехать прямо сейчас, а мой друг подтянется уже туда.

– Да, отличная идея.

Я пошла за курткой в гардероб, обернулась, чтобы специально посмотреть, закроет ли он счет. И он закрыл его. Я увидела, как Катрин улыбается. Ее цель была выполнена. На месте правильной подруги, хорошего человека, невинной монашки, я бы осудила Катрину за такое потребительское отношение к человеку, но я поняла, что некоторые люди не видят другого способа, как давать себя использовать, чтобы получить то, что они хотят.

А Стэн хотел переспать с Катрин. Как думаете, хотела ли того же Катрин?

Мы сели в машину. Стэн водил отвратительно. Пока мы ехали, я раз 10 попрощалась с жизнью. Раньше я не боялась дорог, но пять лет назад, попала в большую автокатастрофу, где получила черепно-мозговую травму.

У меня была раздроблена лобная кость и разломлен череп на две половинки. Это был тяжелый период в моей жизни. Меня брили на лысо, кололи очень больными препаратами, я ругалась с мамой, я причиняла ей столько страха и боли, ведь она боялась меня потерять, но при этом должна была быть сильной. Она не умела поддерживать меня так, как мне этого хотелось. Вся ее поддержка была похожа на осуждения. Я плакала, много плакала.