Гордость злодеев

Насупившись и опустив голову, он молчал: хватило и признания в том, что все сделал именно он, а не я.

– «Человеческая суть»? – переспросил Эджил, конечно, понимая, что это за проклятие, и вновь посмотрел на меня. – То есть на самом деле в душе моя супруга – запуганная девочка? Хех… неожиданно.

Но я лишь отвернулась ото всех, спрятав лицо на плече Эджила. Голоса студентов, которые с каждой секундой становились громче, перерастали в этакий гул. Словно рядом летал рой насекомых. Эрик вроде бы направился ко мне, пытаясь дотронуться, но я среагировала быстро.

Плотнее прижалась к Эджилу, стиснув его рубашку маленькими ручками: на мне, оказывается, был фрак герцога…

– Вынужден попросить прощения, леди и господа, – проговорил Воланд, слегка поклонившись и делая шаг назад. – Но, как видите, моей супруге нездоровится. С вашего позволения, мы покинем вас. Продолжайте наслаждаться прогулкой. – Герцог развернулся к студентам спиной и уверенным шагом направился подальше от мужского общежития.

Еще какое-то время я высматривала Эрика, Андреса и Мэрит через плечо Эджила, но, когда он выбрался на аллею роз, наблюдать за ними не могла.

Да и незачем…

* * *

Позже вечером я ужинала с Эджилом, как-то устроившись за огромным столом. По правде сказать, вообще не хотела ни есть, ни разговаривать, ни делать что-либо еще. Чувствовала полнейшее поражение. Похоже, у меня и правда такая судьба – вечно проигрывать главным героям.

Мы находились не в общежитии, а в поселении учителей, в котором каждый преподаватель имел просторные апартаменты.

Не особняк, но уж точно не комната в общежитии. Скорее, небольшой домик, где благополучно умещалось все необходимое. И теперь мы с герцогом подготавливались к длительной беседе.

Я должна быть признательна герцогу. Он быстро позаботился об одежде, и спустя считаные минуты у меня были всевозможные наряды, подобранные под нынешнюю фигуру. То же самое с обувью и с украшениями.

Сюзи была настолько удивлена, что сначала просто молча меня разглядывала, но, если честно, похоже, она довольна таким положением дел.

Служанка не скрывала восторга, когда помогала мне с одеждой и купанием. Это раздражало, но я слишком вымоталась, чтобы злиться и проявлять недовольство.

В итоге к ужину я была уже вымыта, спокойна и наряжена, словно самая дорогая фарфоровая кукла в мире. Но мне противно смотреть на собственное отражение в зеркале. Мне нравятся наряды, я люблю украшения, но я теперь… ребенок.