Другая сказка

Мира к тому времени научится у Домны варить отвары целебные и настои, и вскоре станет местной ведуньей. Станет защищать свой народ от нечистой силы.

Девочка сидела за работой в углу, источником света которого была одна единственная щепочка в стене, что потрескивала, беспокоя пламя, заставляя его извиваться и плясать, отбрасывая на стену кривые тени. Обернувшись на дочь, Марья выдохнула, позволяя себе хоть на мгновение расслабиться. Ее мучила необъяснимая тревога, но она, прижав руку к неравномерно бьющемуся сердцу, продолжала суетиться у печи, выгребая золу.

Во дворе послышались тяжелые шаги. Дверь тяжело скрипнула, впуская хозяина дома внутрь.

– Тятя пришел!

Бросив ненавистное занятие, Мира соскочила со скамейки и бросилась в объятия отца, который с легкостью поднял ее на руки и прижал к себе.

Мира любила запах, который исходил от отца в конце дня. Зимой, вернувшись домой с хворостом, он приносил с собой аромат снега и леса. Весной – талой воды и березового сока. Летом пахло свежескошенной луговой травой, а осенью – мокрыми листьями и грибами.

Поставив дочь на ноги, Святослав прошел к жене и обнял ее за плечи, словно уловив в воздухе волнение души своей супруги.

– Что с тобой, Марья? Отчего не весела, милая?

Супруга молча прикрыла глаза, прижавшись к Святославу спиной. Она хотела поделиться переживаниями, но не понимала сама, с чем они связаны, поэтому лишь провела по грубой коже мужских рук ладонью и шепнула:

– Все в порядке, садитесь за стол. Ужинать пора.

Святослав не стал расспрашивать жену при дочери о том, что тревожит ее душу. Сев за стол, подмигнул Мире, и они в тишине, при свете от окна, в которое просачивались лучи солнца, склонявшегося в сторону леса, ужинали, а после отправились спать.

– Матушка, зачем снова у меня под подушкой полынь и зверобой? У меня от их запаха нос по ночам чешется.

Марья по указу Домны каждую ночь проверяла подушку дочери, чтобы там лежали травы, отпугивающие нечистую силу. Она не могла уснуть, если была не уверена в том, что дочь в безопасности.

– Так надо, Мира, – строго шепнула Марья, поправляя подушку. Ее длинные волосы с пробивающимися седыми прядями струились до пояса. Мирославе нравилось наблюдать за тем, как ее мать расплетала тугие косы и распускала волосы, ей казалось, что они пахли теплым молоком. Мира видела мать красивой с распущенными волосами, а белая сорочка с длинными рукавами, которая была слегка велика, гармонично смотрелась на ее фигуре.