Жертва

– Ах ты дрянь, – в комнату ворвался отец, схватив меня за волосы рванул так, что у меня закружилась голова от боли. – Я тебя научу уважать мать.

Ира стояла в дверях и с ехидной улыбкой наблюдала за моим унижением.

– Отпусти! – завопила я пытаясь вырваться. – Не смей меня трогать! Ты ничтожество!

– Что ты сказала?! – истошно проорал отец, вывернув мне руку. – Да я тебя…

Собрав все силы, я пнула его в колено, взвыв от боли отец осел на пол. Схватив со стола металлическую настольную лампу, я хотела запустить ею в него, но не смогла.

– Мне восемнадцать, – отчеканила я каждое слово. – И вы уже не имеете власти надомной. Так что пошли вы оба куда подальше. Я уезжаю.

– Ты что сделала? – завыла Ира, присев рядом с отцом. – Он же не сможет работать. Как мы будем жить?

Она снова пыталась мной манипулировать, вызвав в моей душе чувство вины. Но она просчиталась, я выучила её уроки, теперь пришло время дать им отпор.

– Пошли вон, – прошипела я, замахиваясь на них лампой. – Или клянусь вам не поздоровится.

Отец, проклиная меня на чём свет стоит с трудом покрякивая поднялся, опираясь на руку своей благоверной заковылял к дивану. На столе стояла непочатая бутылка водки, которую принёс Слава ещё с утра, им было чем залить своё горе, а мне нужно было собираться.

– Куда ты собралась? – спросил отец. – У тебя даже денег нет.

– А вот это не твоя забота, – ответила я, кидая вещи в сумку. – Сюда я не вернусь.

Он ошибался, мне удалось скопить немного денег, подрабатывая в поле по сбору урожая, я откладывала каждую копейку.

Застегнув молнию на сумке, я, не удостоив родителей даже взглядом, покинула ненавистный дом. Баба Люба жила в другом конце посёлка, добравшись до неё, я решительно вошла во двор.

– Даша, – бабулька вышла на крыльцо. – Ты чего с сумкой? Неужто уезжаешь?

– Не могу больше, – сглотнув слёзы ответила я. – Дальше тянуть смысла нет.

– Вот и правильно, заходи, – она распахнула дверь. – Ести будешь?

– Поела бы, – ответила я, почувствовав, как засосало от голода в животе. – С утра картошку перебирала, совсем некогда поесть.

– Садись, – бабулька засуетилась на кухне. – Борща положу, пирог спекла.