Веревка из песка

Книги перед ним, хорошие картины…

– Как у тебя получается: от этого мира – на топтодром, в ментовку, за решетку?

Ольга отреагировала спокойно.

– И обратно. Так и получается. Ищу смысл жизни, Дима.

– Ну, гринхипп – понятно. А топтодром, пыхалово?

– Хочу все знать.

– Тогда учись.

– Я философский МГУ с отличием закончила.

– И не помогло, – понял Дима.

– Помогло, – не согласилась она.

– Чем же?

– Выработанным умением быть, когда надо, то умной, то глупой, то жизнерадостной, то грустной, то нежной, то грубой…

– Какая же маска сейчас на тебе? Для меня.

– Я не меняю масок, дурачок. Просто я стараюсь быть каждый миг такой, какой хочу быть в этот миг.

– И какая ты сейчас?

– Сытая и недопитая. Давай посуду на кухню отнесем и ко мне с малопочатой бутылкой. Под хорошее яблочко.

…Выпили по второй и сразу же – для подобающего эффекта – по третьей. Похрустели яблоками. Оля положила свой огрызок в пепельницу и, подойдя к музыкальному комбайну, врубила музыку. Мягкий, вроде бы давно забытый, но родной до холодка в груди голос-полушепот Клавдии Шульженко:

В запыленной пачке старых писем

Мне случайно встретилось одно,

Где строка, похожая на бисер,

Расплылась в лиловое пятно.

– Ну, мать, ты даешь! – удивился Дима. – Всего ожидал: «Металлика», «Мотли Крю», «Аэросмит», даже в крайнем случае Эллу Фицджеральд. А тут – Шульженко.

– Мой девиз, Дима, все – на контрасте. Когда я байкерила по малости, на аппарате скорость сто пятьдесят, а в ушах – душевные романсы.

Хранят так много дорогого

Чуть пожелтевшие листы.

Как будто все вернулось снова,

Как будто вновь со мною ты.

Не спросясь, Дима налил себе и выпил один. Вместо закуски нюхнул ладонь и вдруг глухо заговорил, глядя в пол:

– Ночная Волга, а по ней – сказочным чудом с яркими огнями в окнах и на палубе белый теплоход. И Шульженко над водами. Тогда капитаны, еще старого закала, любили Шульженко. А я на засранном берегу с тоскою смотрю, как уплывает от меня настоящая жизнь.

Ольга подошла к нему, погладила по коротко стриженной голове.

– Расскажи о себе, Дима.

– Сейчас не хочется. Как-нибудь в другой раз.

– Тогда потанцуем?

– Давай Шульженку с начала.

В запыленной пачке старых писем

Мне случайно встретилось одно…

– Ты хорошо танцуешь, – сказала она.

– Пятерка по движению и танцу.

И замолчали. Ладно двигались в томном удовольствии. Ольга щекой осторожно коснулась широкой груди отличника по движению и танцу.