Через призму цвета

В работах Марты уже просматривался собственный почерк, а цвета имели приставку глубокий – карминный, зеленый, коралловый. «Малышка Анри Матисс!» – с таким заголовком в рубрике «Новости из провинции» вышла заметка в «Литературной газете» с тремя работами Марты.

Однажды в их квартире зазвонил телефон, подошла Валя.

– Это Глеб, здравствуй!

– Глеб?

– Я прочитал о нашей дочери в газете.

– Вот как – нашей! Ты отказался от нее.

– Но она носит мою фамилию, кстати, спасибо за это! Я тебе деньги высылаю… иногда.

– Это дочке на образование.

– Я буду больше присылать…, а мама умерла, я один остался.

– Соболезную.

– Марта знает про меня?

– Знает.

– Можно, я с ней встречусь?

– А как же ее уродство, пальцы ведь не выросли!

– Прости меня, я был глуп, слушал мать.

– Марта особенный ребенок, чувственный, она живет в своем мире цветов, своим появлением ты можешь разрушить ее гармонию. Не сейчас! – Валя положила трубку.

Марта еще училась в Художественном институте в Москве, а ее работы уже имели успех на выставках художников, их покупали.

Цвет по-прежнему играл главную роль, он цеплял и приковывал взгляд и был основой ее картин, его хотелось изучать, понимать, давать ему название. Постепенно природные мотивы сменились сюжетами с людьми, здесь тоже чувствовалось влияние Матисса. Лица были нарисованы широкими мазками, и лишь отдельные черты тщательно вырисовывались левой рукой с зажатой двумя пальцами кистью.

Как-то однажды возле института ее остановил мужчина, он был в возрасте.

Его костюм отличался умело подобранной цветовой гаммой, что сразу отметила про себя художница.

– Марта, можно без церемоний? Меня зовут Глеб Николаевич, тебе о чем-то говорит это имя?

– Вы мой отец? – растерялась девушка.

– Давай на «ты», Марта! Ты без меня выросла красивой, умной, талантливой. Времени у меня мало – я ведь уже старик!

Девушка не знала, что говорить, и выпалила наспех:

– Мне надо на лекции!

– Дочка, я жду тебя после занятий по этому адресу— он протянул листок.

Когда Марта вошла в квартиру, первое, что увидела – свою картину! Она висела по центру и занимала весь проем в стене.

– Ты ее купил? И понял, о чем она?

– Ну конечно! Вот сидит женщина, облокотившись на спину мужчины. Это же мама, да? А мужчина, мне кажется, что я. Привстал, чтобы уйти, и мама потеряла опору и слегка завалилась назад, ее руки раскинулись, и в следующий миг она должна упасть. А наши ноги вязнут в зыбком песке.