Без гнева и пристрастия

Солнце лепило в стекла, и ничего не было видно за этой ослепляющей прозрачностью. Никто из «москвича» не вышел.

– Не мои, – с длинной угрожающей растяжкой ответил опер.

Они в открытую, демонстративно разглядывали чужой автомобиль, «москвич» почувствовал их взгляды и круто развернувшись от обрыва, отбыл в неизвестность.

– Может, так, любопытные? – предположил опер.

Опять этот дьявольский откос. Опять карабкаться по тропке. Смирнов, стараясь, чтобы опер не услышал его одышки, ответил согласно, вяло и коротко:

– Может, и любопытные.

Выбрались наконец. Опер огляделся и заорал:

– Борзенков!

Из-за милицейского «козлика» выскочил ладный милиционер и с охотой доложил:

– Слушаю, Андрей Петрович!

– Что за машина тут останавливалась?

– «Москвич-2140», – исчерпывающе доложил милиционер.

– Что за люди в нем были? – уточнил вопрос опер.

– По-моему, компания гуляет. Подъезжали – пели, отъезжали – пели.

– А когда не пели, что делали? – поинтересовался Смирнов.

– Не знаю, – сначала растерялся мент, а потом, вспомнив, обрадовался: – На вас, наверное, смотрели, чем вы занимаетесь.

– Наблюдательный, – похвалил его Смирнов. – Скажи мне, наблюдательный, они вокруг моей машины не шустрили?

– Они из своей-то не выходили.

– Номер не запомнил? – жестко спросил опер.

– Поначалу не подумал, – честно признался Борзенков. – А когда они уезжали, хотел было зафиксировать на всякий случай, но задний номер был заляпан грязью.

– Она же при уменье и «девятка» и «восьмерка», – все понял многоопытный опер Андрей Петрович. – Что дальше, Александр Иванович?

– Передохну малость, и в город поедем. В больницу.

Борзенков деликатно отошел к своему «козлу». Андрея Петровича разбирало тихое и вполне понятное любопытство.

– Если не секрет, почему МУР этот случай заинтересовал?

– Не МУР, а меня, – честно признался Смирнов. – А МУР по моей просьбе малость официального туману подпустил, чтобы мне помогли.

– Ну а вам-то зачем? – недоумевал Андрей Петрович. И понятно: зачем пенсионеру в опасную заваруху по своей воле лезть?

– Дружок у меня пропал. Вот и ищу, – опять же не соврал Смирнов. – Худо, когда друг пропадает, Андрюша. Поехали?

Борзенков и Андрей Петрович забрались в свой «газик» и ждали, когда Смирнов на своем «гранд чероки» тронется с места. Тылы на всякий случай решили прикрыть.