Без гнева и пристрастия

 – Все же приведу несколько аргументов в пользу нашего решения. Нам необходим лидер – мы сами говорим о надсоциальности нашей партии, – которому могут и должны симпатизировать люди из всех слоев общества и который в то же время обязан будет твердо придерживаться принципиальных положений нашей программы. В Иване слишком отчетливо выражены признаки интеллектуальной элиты, и предлагаемая им программа будет восприниматься дядей Васей и тетей Маней как взгляды группы белых воротничков, никак не отражающие интересов дяди и тети.

Кроме того, нами был проведен блиц-опрос населения, при котором мы использовали фотографии двух наших кандидатов. Нас интересовало мнение женщин, которые, как известно, составляют восемьдесят процентов всего электората. Подавляющее большинство высказалось за Алексея Юрьевича Насонова. Ты уж извини, Ваня.

– Извиняю, – сказал Иван и встал. – Голосуем. Кто за то, чтобы лидером (официальное звание ему со временем присвоит съезд) партии «Молодая Россия» был избран Алексей Юрьевич Насонов?

И первым поднял руку.

Глава 17

Александр Иванович Смирнов, с искренней симпатией погладив ладонью старый свой безотказный парабеллум, открыл нижний ящик письменного стола и зашвырнул в него пистолет вместе со сбруей. Выглянул в окно. Внизу (смотрел из мезонина) жена в его старых кожаных перчатках постригала ряды розовых кустов, выстроившихся вдоль дорожек.

Выбрал трость. Не роскошную, камышовую, не пародийно кондовую, из драгоценного черного дерева, а старую свою подружку – увесистую самшитовую. Гремя по лестнице башмаками и палкой, спустился вниз.

Вот она, красавица! Или красавец? В примитивном дачном гараже стоял джип «гранд чероки» Жорки Сырцова, который, жалея красавицу (или красавца), отбыл на семилетней своей старушке-«девятке». Смирнов тяжело взобрался на высокое водительское место, включил мотор и под его задушевный гул вынул из кармана куртки бумажник.

У ворот ждала его Лидия Сергеевна. Он, не вылезая из машины, объявил:

– Все. Отбываю. Не скучай, подруга.

Она сама открыла дверцу. Погладила его по щеке, спросила как бы впроброс:

– Это опасно, Саша?

– Ну сколько мне раз тебе говорить, – рассердился Смирнов.