Без гнева и пристрастия

– Какое красивое слово – инкогнито! – спохватилась Эва. – Значит, через две недели. Я тогда поеду домой.

– Нет.

– Почему?

– Без объяснений. У вас есть в Москве берлога?

– Я не понимаю.

– Место, где бы вы могли прожить эти две недели в тайне от всех. Конспиративная квартира.

– И в тайне от всех изучать объект? – попыталась догадаться она.

– А зачем вам его изучать? Вам одинаково не жалко каждого из русских. Как вы вслед за немцами нас зовете? Русские свиньи? Какая разница: эта ли свинья, другая…

– Значит, сидеть в своей тюрьме и ждать.

– Да, – согласился Альберт. Добавил только: – И изредка в условленное время звонить мне по телефону.

– Альберт, вы очень немолодой человек, – вдруг сказала она. – И занимаетесь такими делами. Не страшно перед Богом?

Альберт ухмыльнулся невесело и ответил:

– Бога нет. – И сам быстро спросил: – Наш договор вступает силу?

– Да.

Вынув из внутреннего кармана легкой куртки тяжелый конверт, он передал его Эве. Она небрежно швырнула конверт в вязаную сумочку.

– Помимо денег, там два мобильника и два телефонных номера – основной и резервный, – сообщил Альберт. – А теперь познакомьте меня с вашим спутником.

– Это входит в условие нашего договора?

– Вообще-то нет.

– Тогда и я говорю: нет.

– Почему?

– Знаете, как переводится слово «снайпер»? По смыслу так: «стреляющий из укрытия». Он – мое укрытие.

– Не укрытие, – пробормотал он, – а накрытие. Покрытие…

Она поняла, что Альберт сказал непристойное.

– Мы кончили разговор? Тогда я пойду. До свидания.

– Привет спутнику! – крикнул он вслед. Пройдя несколько шагов, Эва остановилась, обернулась, понюхала букет и швырнула его в урну, грубо покрашенную серебрянкой.

Глава 6

В аэропорту Ксению встречали Люба и ее неприспособленный к жизни супруг Глеб, который все-таки обладал одним бытовым достоинством – бойко водил новенькую «фелицию» – свадебный подарок любимых родителей. Почти все время ехали в молчании: разговорить Ксению не было никакой возможности.

…Хорошо было на даче у Смирновых-Болошевых. На широкой скамье, в плетеных ивовых креслах-качалках, на зеленой ухоженной траве в тени вольно растущих кленов и лип. Хорошо вообще.