Следствие с ведьмой на подхвате

А я, к своему позору, даже не знал об этом. Все дела да дела, – в его голосе зазвенели нотки искренней грусти.

Елизавета, терпеливо дождавшись своей очереди, подошла к мужу, приподнялась на носочки и, рукой наклонив голову мужа, поцеловала его.

– Поздравляю, Игорь. Мы с Венедиктом очень рады за тебя. Свою радость Венька выразил криком ужаленного бегемота, – мама улыбнулась, взглянув на смутившегося сына. – Но это у тебя, насколько я понимаю, предзащита была? А когда защита? – повернулась она к мужу.

– Самое главное, родные мои, это защититься на кафедре.

– Я надеюсь, ты теперь чаще будешь бывать дома? – подозрительно глядя на мужа, поинтересовалась Елизавета.

Игорь смутился.

– Понимаешь, Лиза, мне предложили возглавить кафедру в университете. Как это ни печально, но, мне кажется, времени свободного у меня будет еще меньше.

Елизавета в ответ только поморщилась недовольно.

– И это ты называешь нормальной семейной жизнью? – с сарказмом спросила она.

– Ой, ой, ой! Кто бы говорил об этом?! Сама, наверняка, только что пришла с работы, – Игорь схватил свою миниатюрную жену на руки и закружил с нею по комнате. – Мне Венедикт все о тебе докладывает, правда, Венька?

Венедикт часто заоткрывал рот, пытаясь собраться с мыслями, чтобы дать достойный ответ на провокационный вопрос. А отец, не обращая внимания на усилия сына, поставил жену на пол, достал из «дипломата» бутылку коньяка и гордо водрузил на стол.

– Сегодня мы отмечаем дома мою защиту, – провозгласил он, доставая с буфета пару коньячных фужеров и выставляя их на стол. – А в ресторан я вас приглашу после защиты на ученом совете. Там уж отметим, как положено. Так, а что вы тут пили без меня?

Отец взял со стола кружку сына, сделал глоток и поморщился, будто ему дали попробовать горькое лекарство.

– Венедикт, мы с мамой будем пить коньяк, а ты, уж, брат, извини великодушно, будешь допивать свой чай, – решительно произнес он и оценивающе посмотрел на сына.

– Пап, мне уже почти четырнадцать лет, – неуверенно запротестовал он.

– Нет, вы посмотрите на него, – негодующе всплеснула руками мать. – Ему еще нет четырнадцати лет, а он уже претендует на коньяк. Никаких коньяков! – безапелляционно заявила она. – Чтобы я даже разговоров таких от тебя не слышала.