Гензигрет

Дети!

Гензель и Гретель!

Самое главное. Мы все с вами живём на Земле, но в разных мирах. Земли наши разные. Вы на одной Земле, мы на другой Земле. Мы в ваш мир можем зайти, а значит, и выйти, к себе вернуться, так уж мы устроены. А вы в наш – нет.

Буков помолчал, и продолжил.

– В вашем мире нас называют скрытые люди и ещё всяко-разно, но смысл один – вы нас у себя не видите, когда мы на вашу Землю ходим, а мы вас видим. Мы к вам приходим, а звучим по своему. А настроимся на ваш звук,– вот вам и чудо, не было никого рядом, и вдруг есть.

Нет, Гензель, привидения – это другая история. Об этом попозже или, может, в другой раз. Даже лучше в другой.

Дальше.

Вы можете иногда к нам попасть. И попадаете. Очень редко, когда природа в каком-нибудь месте, случайно, открывает дверку между нашими мирами, потому что наши миры рядом, или друг в друге, как матрёшки. Я в этом не сильно разбираюсь, да мне и не надо. Так уж всё устроено. Вы оказываетесь у этой дверки, и вот, здрасьте, Гензель и здрасьте Гретель, вы в гостях у дядюшки Букова.

Конечно, никаких дверей с ручками и замками на самом деле нет. Но в таких местах, чаще вечером или ночью, или в грозу, или не поймёшь когда и от чего, на какое-то время открывается проход. И вы через него проходите. Кто на минуту, кто подольше, а потом вас выбрасывает обратно. Может почти сразу, или погодя. Но утром обязательно. Сегодня вас тут уже никак не должно было быть. Вы должны быть у себя.

Дверка дверкой, но и от человека тоже многое зависит, какой он.

Гретель девочка, думаю, не простая. Очень не простая, очень чувствительная. Она ночью подстроилась к нашему миру. Она его не увидела, она почувствовала наш мир, наш дом и свет в нашем окне. Поэтому окно светило только ей. А когда вы подошли ближе, произошёл переход, и вы оказались у нас.

Утром вы должны были проснуться в своём мире, на полянке в лесу, никаких домов, Буковых и Бусек, а проснулись здесь, в нашем.

Гретель не очень во всём разобралась, но поняла, девочка она не простая, особенная. Да она и раньше это знала. Конечно особенная. А как же? А Гензель не особенный.

Вот здорово. Пусть теперь подразнит, она и носом не поведет, внимания на него не обратит.

Но вот насчёт здесь остаться, это плохо. Только не плакать.

Гензель понял почти всё.