Схемотоз де Моску́ / Грехи против

На порядком сомлевшего к тому моменту Макса словно бы ушат холодной воды вылили.

– Во-первых, грибы с глазами – в Рязани. «Их едют, а они глядют». И, во-вторых, откуда ты знаешь, что я из Казани?

– Не напрягайся, – по-пьяному звонко рассмеялась «лавочка». – У тебя на чемодане в спальне наклейки досмотра из казанского аэропорта. Много наклеек. Это же логично, как дважды два четыре!

– Сколько будет «дважды два», зависит от того, покупаешь ты или продаёшь, – пробурчал, потихоньку оттаивая, Максим.

– Знаешь, у кого-то в «Чикаграме» я читала, что когда человек умирает, у него уходят все чувства – обоняние, осязание, слух… А когда, одним из последних, уходит зрение, и окружающее выцветает, то последние минуты человек видит всё в фиолетовом цвете. Отсюда и поговорка – мне все фиолетово, что значит «мне уже все не важно», «мне уже все равно».

– Готичненько… Я слышал другую историю про «фиолетово». Типа, это выражение пошло, когда в бассейны для туристов стали добавлять реагент на мочу. Пописал человек, не вылезая из воды, и вокруг него расплывается фиолетовой пятно. Типа, мне фиолетово, мне поссать. Хотя, ты права, смысл от этого не меняется…

– Слушай, плейбой, а ты когда-нибудь сексом в авто занимался?

– Да, в молодости… Было дело с одной, – теперь пришло время замолчать Максиму.

В голове почему-то уже второй раз за несколько дней промелькнула транспортная развязка, со свистом проезжающая мимо машина, дурманящий шлейф цветочных духов… В окне затормозившего рядом авто мелькнуло и исчезло чьё-то лицо… Ни догнать, ни свернуть… Может и тогда это тоже была она?

– Неудобное это дело, писюн выскакивает, – с силой вытащил себя из плена наваждения Максим.

– Хороший писюн не выскочит. Ох… Ну всё, девушка созрела и очень хочет «суши»!

– Нет, Смешная, ты мне определённо нравишься! Что ты там говорила про то, что я тебя голой не видел? Раздевайся!

Незнакомка по-кошачьи потянулась, встала из-за стола, покачивая бёдрами вышла на центр кухни и без лишних слов, отрепетированными движениями, не отрывая взгляда от глаз Макса, медленно и томно сняла с себя всё, во что в тот вечер она была «раздета».