Если б я был султан

И не скажу, что эти наши три месяца были уж такими конфетно-букетными и безоблачными», – Анечке было очень обидно все это слышать, но виду она не подавала. Держала, так сказать покер лицо. Мысленно она поджарила Виктора на каменном огне Химеры, потом выпрямила свою спину в натянутую струну, зыркнув в его сторону своими рыбьими светло-голубыми глазами. Ее губы искривила гримаса брезгливости и призрения. Казалось бы, что яд сейчас закапает с ее губ. Он по сути и закапал, но в виде слов.

«А за сравнение с Химерой – спасибо.

Это самый приятный и изысканный комплимент, что я от тебя слышала за все три месяца наших отношений. Все остальные похвалы и нежности были банальными и корявыми», – при этом Анечка действительно была похожа, ну, если не на Химеру, то на какое-то удивительное существо. Голову она наклонила как-то особенно неестественно для людей, возможно в силу того, что у нее была необычно длинная шея от природы. Руки развела слегка в стороны, согнув немного в локтях. Пальцы были растопырены, будто бы для хватания чего то. На абсолютно ровных ногах она стояла, оттопырив попу назад, как для упражнения приседания, в результате своим видом она произвела неизгладимое впечатление на окружающих ее товарищей. Редкие смешки прекратились полностью. Все взгляды были устремлены на эту достаточно хрупкую, но полную сил ненависти девушку. Люди постепенно на всякий случай (а как говорится – случай бывает разный) отодвинулись от нее на безопасное расстояние, и только Виктор смотрел на нее, как завороженный. В руках он держал бумажный стаканчик с напитком и свой кожанобумажный дневник. Да-да именно этот злополучный кожанобумажный дневник в эдакой элегантной прорезью в обложке для вкладывания туда ручки или карандаша. Виктор, в силе своего снобизма, долго выбирал, чем же ему писать: ручкой или карандашом. Карандаш победил, ибо это было как-то непривычно для теперешнего времени, чем собственно и выделяло Виктора на фоне других людей современности. А выделяться Виктор любил, да и вообще он себя любил. Водил себя есть и пить в кафе с вкусной и модной едой. Смотрел кино в дорогих кинотеатрах. Старался покупать модную одежду и обувь (хоть и на распродажах, но все-таки). Окружал себя и свой романтичный взгляд только красивыми и дорогими по мере возможности вещами. Но возможности у него были такие себе по меркам самого Виктора. Поэтому он часто знакомился с людьми достаточно высокого социального статуса, чтобы хотя бы понюхать и посмотреть этот прекрасный мир дороговизны.