Жертва и хищник. Роман

Старый еврей проницателен, как детектор лжи. Не дай бог, у него возникнет хоть малейшее подозрение.

– А что Сандра? – словно подняв белый флаг, спросил он.

– Не темни, хитрец, что ты хочешь разузнать? – нервно откликнулся Джошуа. – Я тебя, как рентгенолог, изнутри вижу…

Эдюля сделал вид, что обиделся на Джошуа, но готов все простить.

– Ладно, от тебя только гадости и слышишь! – ворчливо бросил он. – Но для меня ты все равно родич, а это куда больше, чем друг. – И уже совсем примирительно: – Одного понять не могу: и как она все это терпит?

– Теща! – ухмыльнулся кинозавр.

Он сразу же опомнился, сообразив, что позволил себе лишнее, и хлестнул Эдюлю, как нашкодившего мальчишку, взглядом-плеткой.

– Да, кстати! Ты же говоришь, он твой приятель. – В его голосе зазвучал глумливый сарказм, и Эдюля поежился. – Ты с ним что, в дорогую частную школу ходил? Или девочек ему поставлял?

Эдюля терпеливо махнул рукой: с тобой, мол, только свяжись! Я бы такого от другого в жизни не снес.

И, подчеркивая преданность родичу, смазал горчицу елеем:

– Знаешь, я просто поражаюсь твоим связям! Ты – гений общения!

Лесть – всегда козырь. Даже если льстит тот, кого ты не ценишь. Джошуа потянулся к бутылке с кока-колой.

– Будешь?

Эдюля энергично замахал руками.

– Нельзя, нельзя! Диабет.

– Да она ведь диетическая…

– И все-таки. Стараюсь! – якобы поосторожничал Эдюля.

Цель-то ведь у него была совсем другая. Он хмыкнул и лениво спросил:

– А что, Бауэр этот твой, зятек ее, тоже там будет?! Могу себе представить, как они встретятся…

Джошуа поморщился и махнул рукой.

– Сода и кислота! В последний раз он вдруг заявил, что политика подобна торговле живым товаром. Ты мне ту, что посмазливей, а я тебе надбавочку! Разница, мол, лишь в том, что занимаются ею не сутенеры, а вполне уважаемые джентльмены.

Джошуа был доволен произведенным на Эдюлю впечатлением.

– Знаешь, до чего докатился? Что, мол, дайте ему только деньги и время, и он на пари любого актеришку просунет если не в Сенат, то в Конгресс.

Выражение лица у Эдюли стало таким, что Джошуа довольно расхохотался. Да и мог ли он представить себе, какое впечатление произвели его слова на Эдюлю? А между тем в голове у того уже что-то вертелось, скрежетало и крутилось.