Наследие Божественной Орхидеи

– Кошки, например, родственники со львами.

Рей забрал у нее сигарету, руки у него тряслись.

– И кто тогда из них мы?

Маримар пожала плечами.

– Не хочу об этом думать.

– Прекратите! – сказала Сильвия, хлопая себя по бедрам, совсем как Орхидея.

Татинелли легонько покачала головой, глядя мимо всех на желтую низкую траву у них под ногами и поглаживая живот ровными, гипнотическими движениями.

– Это не на пользу ребенку.

– Хватит! – крикнул Феликс. – Мы здесь не для того, чтобы подраться друг с другом.

– На этот раз ты прав, брат. Мы здесь, чтобы забрать то, что нам принадлежит.

Энрике сбросил свой темно-серый спортивный пиджак и сунул его Гастону, а тот передал его своему близнецу Хуану Луису. Парень надел его, и пиджак повис на нем, будто это был плащ.

– Все ждите здесь. – Энрике, засучив рукава голубой рубашки, чертыхаясь, спустился с веранды и пошел за дом. Маримар толкнула Рея локтем, и они последовали за ним. Когда они оказались в зарослях сухой травы, жужжание семьи стихло.

Сад действительно засох, но не так, как представила Маримар. Каждое дерево было расколото по центру, словно в него ударила молния.

Они с Реем обменялись тревожными взглядами, но не решились заговорить. Как это случилось? Почему сейчас?

Сад и оранжерея были устланы побуревшими увядшими остатками прежде пышной зелени. Мертвые, гниющие, погубленные, они распространяли зловоние.

– Надо же! – сказала Маримар, закрывая нос рукой.

Энрике подошел к одной из сараек, которая выглядела лучше, чем главный дом: она не была обвита виноградными лозами, хотя на крыше с одной стороны виднелась дыра.

Когда Энрике стал открывать дверь, она слетела с петель. Мартин в старости занимался плотницким делом, но сарайка выглядела так, словно ею не пользовались много лет. Кругом валялись кучи дров, топоры, мачете, ручные пилы и поржавевшие ножи для бумаги.

– Жду не дождусь продажи этого ада за миллион грязных маленьких бумажек.

Когда рука Энрике сомкнулась вокруг того, что он искал, его ярость прорвалась руганью.

– Знаешь, когда я так ругался, Орхидея заставляла меня есть халапеньо, – сказал Рей с порога. – С семенами и всем остальным.

Энрике был полон решимости. Луч солнца падал на него через отверстие в крыше. Он был королем Артуром, только вместо Экскалибура держал искореженное мачете, которым нельзя было разрезать пальмовый лист, не говоря уже о том, чтобы прорубить твердое дерево. Он перекинул ржавое оружие через плечо.