Общество сороки. Одна к печали

Но, честно говоря, Айви, я не знаю, как еще мы можем поговорить. У меня такое чувство, будто ты избегаешь меня. Ты не ответила на мои сообщения прошлой ночью после того, как зашла на сайт. – Он останавливается и хватает обе мои руки, поднося их к груди. Тедди пристально смотрит на меня своим настойчивым темно-карим взглядом. Я тут же чувствую неловкость.

– Ты слушал? – спрашиваю я. Мне не приходится уточнять.

– Ага.

– Что думаешь?

– Этот Н полон дерьма. Полиция, похоже, уверена, что никто тут не замешан, и я больше склонен верить им, это несчастный случай.

Я вздыхаю.

– Я думаю вот о чем: может, ты, наконец, расскажешь мне, где был в ту ночь? – Выдерживаю его взгляд, чтобы проследить реакцию. Он выглядит потрясенным, будто я протянула руку и ударила его по лицу.

– Я же говорил, я…

– Ты сказал, что был со своей семьей, но Миа говорит, что ты ушел после ужина и не возвращался, пока она не собралась спать.

Этот разговор повторялся целое лето. Тедди не скажет мне правду.

Он опускает голову. По крайней мере, у него хватает совести выглядеть пристыженно, а не вызывающе.

– Клянусь, я ехал к вам, но когда пришел на вечеринку, все уже закончилось. Там была полиция.

– Это не важно. Тебя там не было. Тебе не было со мной, когда… – Слова встают комом в горле. «Когда ее тело вынесло на пляж. В худшую ночь моей жизни». В его мозгу не выжжен этот образ. Он может жить дальше. – Ну, полагаю, я тебя избегаю.

– Айви, за лето мы провели вместе много ночей… ты хочешь сказать, что это абсолютно ничего не значит? Если хочешь, чтобы мы просто остались «друзьями с бонусами», то я согласен. Но не могла бы ты сказать прямо?

Я начинаю бежать, потому что чувствую, как закипает кровь, и Тедди не остается ничего иного, кроме как бежать рядом, несмотря на то что обут он в белые конверсы, которые уже покрылись грязью.

– Я этого не говорю. Ты мне нравишься, ты замечательный, и да, мы хорошо проводили время летом. Но прямо сейчас я хочу сосредоточиться на школе, Тедди, ты знаешь, я действительно этого хочу. И еще немного сбавить градус, окей? – Притормаживаю, чтобы остановиться и улыбнуться ему. Он действительно до нелепого красив. Его темные волосы слегка вьются во влажном воздухе, а точеные скулы розовеют от холода.