Дом на болотах

Снизу вверх смотрит, через проулок. С дороги наш коттедж не увидишь, он спрятан, почти ушел в болото. Задняя стена как раз над устьем реки. Когда сидишь в сортире, снизу щиплет от соли.

В проулке других домов нет. Говорю же, никто сюда не ходит.

Дело шло к Рождеству, когда она объявилась. Снег еще не выпал, но холод стоял лютый, и я возилась у плиты, как сейчас. Больше в доме нигде толком никогда было не согреться. Я услышала шум машины, а потом по дороге проехала эта вырвиглазно-оранжевая тварь – мерзкий яркий оранжевый, невозможно не смотреть, потому что все вокруг бесцветное по зиме.

На ней шуба, а рядом бледный слабенький на вид ребеночек и мелкая брехливая белая собачонка. Я за ней смотрела из окна.

Сперва подумала, что эта мелочь собачья растревожит животных. Особенно пса.

Вижу, на капоте у нее вмятина. А глаза опухшие, и на щеках следы слез, и черные дорожки тянутся, как паутина, по хорошенькому личику. И тут я думаю – ну, приехали.

Только я не удивилась, что ее увидела.

Нет, она самая. Мы ее ждали.

2. Дом на Болотах

21 декабря 1962 года

Оно выскочило из ниоткуда. Мэлори свернула на углу, и, наверное, на дороге был лед, потому что показалось, что машина заскользила, как на коньках. Низкое зимнее солнце било в глаза, Мэлори сощурилась, крепко держа руль, склонилась вперед, чтобы что-то увидеть под пылающим светом. Дорога изогнулась влево, и тут в поле ее зрения метнулась темная тень, выпрыгнула перед машиной. Она вильнула, чтобы увернуться, – или ее уже занесло, – но было поздно.

Машину ударила в нос живая изгородь. Мэлори заорала. С заднего сиденья что-то кричала Фрэнни. Мощный удар сотряс тело Мэлори.

Когда она открыла глаза, в ветровое стекло упирались заиндевевшие колючие ветки, а сквозь них сосульками торчал свет. Скулила собака. Руки Мэлори, затянутые в перчатки, по-прежнему сжимали руль, щеки вдавило в шерсть. Шею пронзило резкой болью. Господи, подумала она. О господи. Снаружи на изгородь вспорхнула малиновка, так близко, что Мэлори различила ее черные глазки-бусинки и перышки на красной грудке.

Фрэнни? Она обернулась, представляя себе кровь, – только Фрэнни на месте не было. Но снизу доносилось скуление Ларри, а потом она услышала:

– Мам?..

Приподнявшись на сиденье, она развернулась, наклонилась, и – вот они, ее дочь и собака, распластались на полу.

– Цела? Встать можешь?

Из сумрака за передними сиденьями на нее уставились белки глаз Фрэнни.