Охотники за камнем знаний

Неожиданно их насторожил донесшийся со двора шум. Один из римлян, достав из-за пояса меч, встал за дверью.

В дом, громко распахнув остатки дверей, ворвался эделинг Арминий, весь в крови, своей и врагов, держа в одной руке сакс, а во второй – метательный топор. Перед собой он увидел римлянина, только что изнасиловавшего его жену. Он, сделав молниеносный выпад, саксом вспорол ему живот. Застонав, воин схватился за вываливающиеся внутренности и запрокинулся на бок. Быстрым взглядом окинул комнату. Увидев распластанную на лавке окровавленную жену и сползающего с нее римлянина, мужчина, подняв над головой сакс, бросился вперед.

Но, услышав за спиной какой-то шум, он обернулся и успел подумать, что на этот раз он не успеет ничего сделать. Он почувствовал, как острый меч римлянина легко разрезает его кожаные доспехи, проникая и разрушая тело. Из последних сил он отбросил мешавший ему топор, зажал рану рукой и, сделав выпад, проткнул нападавшего римлянина саксом. Меч вошел почти до рукоятки. И увидев, что противник падает бездыханный, упал на него.

А неудовлетворенный насильник, поднявшись на ноги, с досадой проткнул лежащую перед ним женщину мечом, практически пригвоздив ее к лавке. Женщина несколько раз конвульсивно дернулась и замерла, глядя на своего убийцу широко распахнутыми серыми глазами.

Римлянин подошел к лежащему германцу, ногой опрокинул его на спину и, решив, что противник убит, с ненавистью плюнул на него. Взял меч своего товарища и вышел из дома.

Анния, придя в себя от шока, проскользнула в лаз и, бросив взгляд на неподвижно лежащую мать, робко подошла к отцу.

Мужчина лежал на спине. Его лицо приобрело серый оттенок.

Обессиленная Анния упала на земляной пол рядом с лежащим отцом и закрыла лицо руками. Охвативший ее страх был так силен, что силы покинули ее тело. Так она лежала до тех пор, пока не услышала тихий стон отца. И этот слабый звук словно пробудил ее от забытья. Девочка вскочила и, наклонившись над ним, несмело дотронулась до лица.

Отец снова застонал и приоткрыл глаза.

Он задышал с трудом, с хрипом втягивая в себя воздух. Полубезумным взором он огляделся и, увидев дочь, слабо пошевелился. Его побелевшие губы зашевелились, пытаясь что-то произнести.

– Папа, ты жив? – тихо прошептала девочка.

Отец с усилием произнес:

– Жив я, жив. Анния. Не бойся ничего. Доченька, мама жива?

– Мама умерла, – девочка вытерла рукой льющиеся из глаз слезы.

– Не бойся, Анния.