Горничная, которая любила розги

Его худое лицо с профессорской бородкой ярко освещено косыми лучами солнца. Здание на заднем плане немного размыто, вероятно, снимали из автомобиля, стоящего на другой стороне улице, используя трансфокатор.

– Да, мы видели этого господина на перроне минут десять назад, – пани полицейская оглядывается на своего долговязого напарника. – Верно, Ежи?

– Это он, пани Беньковская, – кивает Ежи. – Как нам следует поступить?

Казимеж Ивелинский не спеша обходит билетную кассу с другой стороны. Рыжий агент его разочаровал.

Пан Ивелинский с чемоданчиком в руке идет к самому началу перрона. Навеса здесь нет. Под фонарем в рыжем пятаке света стоит блестящая от дождя скамейка.

– Постойте-ка, пан, – слышит Казимеж голос полицейского Ежи у себя за спиной.

Казимеж останавливается, ставит на лавку чемоданчик и оборачивается. Полицейские спешат к нему со всех ног.

– Что вам угодно? – интересуется Казимеж.

– Будьте любезны, предъявите ваши документы, – спрашивает его, запыхавшись немного от быстрой ходьбы пани Беньковская.

– А что собственно случилось? – Казимеж не может отказать себе в удовольствии и произносит эту сакраментальную фразу, которую слышал, наверное, в десятке кинофильмов.

– Ваши документы, пан, – настойчиво, вслед за напарницей повторяет полицейский Ежи.

– Да, конечно, – Казимеж расстегивает плащ, ищет паспорт по карманам пиджака.

Он снимает с шеи ключ на шнурке и, нагнувшись над чемоданчиком, отпирает и отщелкивает оба замка. Казимеж откидывает крышку и обитые металлом уголки ярко вспыхивают в свете фонаря. Внутри чемодана лежит старая кинокамера с тремя сменными объективами, закрепленными на поворотном кольце, несколько жестяных коробок с кинопленкой и пара сменных кассет. Из матерчатого кармашка Казимеж достает паспорт и протягивает его полицейским.

– Прошу меня извинить, запамятовал куда положил, – говорит Казимеж Ивелинский с улыбкой.

Пани Беньковская буквально выхватывает паспорт из руки Казимежа. Да, она не красавица, но у Казимежа найдется для пани годная роль. А вот у Ежи, напротив, глупая смазливая мордашка, сбрить бы еще эти кошмарные усы!

Пани Беньковская не торопясь пролистывает паспорт, хмурится и сдвигает на затылок фуражку.