Горничная, которая любила розги

 – А учитесь, наверное, на юриста… Нет, не то, отставить… Журналистика? Верно я угадал?

– В десятку, пан, – смеется Марек. – Журналистика.

И хотя Марек смеется, на душе у него тоскливо. Он вспоминает, как вечером пару дней назад сошел с автобуса на повороте шоссе возле села и, спустившись по косогору, остановился на мосту через речку. Он стоял, привалившись к поручням, смотрел на бегущую к запруде зеленоватую речную воду и пытался представить, какими словами расскажет тетушке о том, как бесславно окончилась его студенческая жизнь в Варшаве.

Как ни крути, какие слова не подбирай, все одно – выходило скверно. И тогда Марек решил и вовсе ничего тетушке не рассказывать. А на случай, если пани Фелиция захочет взглянуть на его зачетную книжку, Марек сочинил байку про то, как его обокрали в поезде. Он спихнул с моста свой старенький картонный чемодан, стоял и смотрел, как тот сперва плывет вниз по реке, а потом набирает воды и идет ко дну.

– Я такой человек, вижу людей насквозь, – замечает пан Пшевозьник и отодвигает в сторону пустую миску.

– Браво! – хлопает в ладоши Катаржина.

Панночка не садится за стол, она стоит возле окна, и ее пшеничные рассыпанные по плечам волосы горят в полуденном свете.

– Какой квас у вас чудесный, – нахваливает Марек, зачерпывая окрошку из миски.

– Да, квас недурен, – соглашается майор. – Это мне кум хорошего сусла привез.

– А как вам окрошка? – спрашивает Катаржина.

И Мареку, и пану Пшевозьнику окрошка пришлась по душе.

– Наверное, Картузы – это не лучшее место для молодой жены, – задумчиво говорит майор. – Конечно, воздух здесь чистый и тихо, как на погосте, вот только по утрам петухи поют. Но какая в Картузах светская жизнь спросите вы? А я вам отвечу, никакой! Мы живем в глуши, в самом настоящем медвежьем углу. И тут уж ничего, как говориться, не попишешь.

– А мне здесь нравится, милый, – говорит Катаржина серьезно. – Правда, нет озера, как у нас в Мажене.

Панночка уносит пустые миски, смахивает со стола крошки полотенцем и опять замирает у окна.

– Радость моя, а завари нам по чашке кофе, – просит жену Войцех Пшевозьник. – Ты знаешь, я страсть как люблю выпить после трапезы кофе.

Катаржина молча улыбается мужу и идет на кухню.

– Вот что я вам скажу, пан, – продолжает майор, откинувшись на высокую спинку стула.